— Руки! — неожиданно послышался от двери уже знакомый охрипший голос.

Василь поднял голову. На него направил автомат тот самый, весь черный от сажи, боец, с которым он недавно столкнулся в подъезде.

— Руки вверх! — грозно подступил он к столу.

Вместе с ним, такой же гневный, подошел и второй. В тот же миг за их спинами вырос капитан. В прожженной на груди шинели, с грязной окровавленной повязкой на лбу, вспотевший, разгоряченный, он, как видно, заскочил сюда по другому, значительно более важному делу, и присутствие здесь постороннего человека его раздражало.

— Ты что? Не слышишь?! — выхватил он пистолет. Но, увидев слезы на лице этого «постороннего», спрятал оружие.

— Домой, оказывается, наведался, — догадался он и сокрушенно покачал головой.

Однако сейчас им было не до сочувствия. Василь заметил это по нервным движениям капитана, который словно бы уже и забыл о нем, то и дело высовывался из окна и торопливо отдавал распоряжения.

Через минуту в комнате появился пулемет. К подоконнику подтянули кушетку, и Василь понял, что его квартиру приспосабливают под огневую точку. Невзначай и сам взглянул в окно — и ужаснулся. От шлюзовых камер по набережной густой россыпью двигались фигуры в зеленоватых шинелях. Издали они напоминали гусениц, настырно наползавших с берега в парк.

Василь припал к подоконнику. Только-только выбравшийся из тыла врага, он никак не мог постичь, что немцы уже ворвались на Днепрогэс. И теперь, глядя, как от плотины, той самой, на которой он, казалось, еще вчера гулял с Юрасиком, ползли в город эти страшные зеленоватые гусеницы, Василь почувствовал жгучую боль. «Как могли их пустить сюда!..» — сжимал он в бессильной ярости кулаки.

— Прочь отсюда! — сверкнул зубами капитан. Он лишь слегка повернулся к Василю, показывая этим, что ему некогда больше с ним цацкаться. — Немедленно прочь!

И, обернувшись к расчету, взмахнул рукой:

— Огонь!

Но огонь длился недолго. Не успел старенький «максим» разговориться, как на балконе сверкнула ослепительная вспышка, и в комнату, словно грозовой разряд, ворвалась горячая волна.

Чутьем обстрелянного воина Василь определил, что сюда попала «слепая» мина. Немцы не могли так быстро пристреляться к этой точке. Они и засечь-то ее еще не успели. Но от того, что попадание было «слепое», случайное, — не стало легче. Два бойца из расчета лежали недвижно. Третий — тот, перепачканный сажей, — тоже было упал, но сразу же вскочил. Как-то чудно повертелся на месте, кого-то ища помутневшими глазами, и, заметив Василя, сделал усилие, чтобы подойти к нему. Василь подхватил солдата.