Во время ленча, когда гости заняли свои места за столом, Грандкорт заметил:

– Деронда, мисс Харлет сказала, что в Лебронне вы не были ей представлены.

– Думаю, мисс Харлет вряд ли меня помнит, – ответил Деронда, кланяясь Гвендолин и глядя на нее просто и спокойно. – Я видел ее, когда она была чрезвычайно занята.

Неужели он полагал, что она не понимает, кто выкупил ее ожерелье?

– Напротив. Я отлично вас помню, – возразила Гвендолин, подавив нервозность и внимательно посмотрев на него. – Вам очень не нравилось, что я играла в рулетку.

– Почему вы пришли к такому выводу? – серьезно уточнил Деронда.

– Потому что вы меня сглазили, – с улыбкой пояснила Гвендолин. – Как только вы появились, я сразу начала проигрывать, хотя до этого постоянно выигрывала.

– В такой дыре, как Лебронн, даже рулетка невероятно скучна, – высказал свое мнение Грандкорт.

– Мне она показалась скучной только тогда, когда я начала проигрывать, – возразила Гвендолин.

Произнося эти слова, она с улыбкой смотрела на Грандкорта, но в то же время краем глаза постоянно держала в поле зрения Деронду и чувствовала, что тот пронзает ее тяжелым, проницательным взглядом. Этот взгляд казался больнее его иронической улыбки в Лебронне, больнее безжалостного приговора Клезмера. Она отвернулась, делая вид, что прислушивается к разговорам других гостей, хотя думала только о Деронде. Лицо его обладало теми волнующими чертами и выражением, один вид которых грозит повлиять на наши убеждения. Кто не видел мужчин с подобными лицами, так часто, впрочем, противоречащими речам или поступкам их обладателей? По сравнению со ставшей привычной вялой манерой речи Грандкорта голос Деронды прозвучал подобно звукам виолончели на птичьем дворе в жаркий день. Гвендолин мысленно согласилась со словами Грандкорта, что Деронда слишком много о себе понимает: любимый всеми способ объяснить свое превосходство над другими, – однако разговор перешел на тему чумы рогатого скота и беспорядков на Ямайке и к рулетке больше не возвращался. Грандкорт заявил, что негры с Ямайки – грубые, злобные существа, некий тип баптистского Калибана[36], а Деронда возразил, что всегда сочувствовал Калибану, поскольку тот обладал собственным мнением и хорошо пел. Миссис Дэвилоу поведала, что у ее отца было поместье на Барбадосе, но сама она ни разу не была в Вест-Индии. Миссис Торрингтон выразила уверенность, что если бы жила в окружении чернокожих, то не смогла бы спать. Муж поправил ее, заметив, что чернокожими можно было бы управлять, если бы не метисы, а Деронда возразил, что за метисов белые должны поблагодарить самих себя.