– Пожмем друг другу руки: вы – настоящий музыкант.

Мэб почувствовала, что плачет, и все три девушки тут же сочли Клезмера достойным обожания джентльменом. Миссис Мейрик свободно выдохнула.

Однако Клезмер вновь нахмурился и с расстановкой произнес:

– Никаких грандиозных залов. Никаких высоких потолков. Мы не соловьи и должны быть скромными.

Мэб тут же перестала считать его достойным обожания: «Можно подумать, Майра проявила хотя бы малейшую заносчивость!»

Майра молчала, зная, что необходимо дождаться особого мнения, и вскоре Клезмер продолжил:

– Я бы не советовал… но в гостиных вы добьетесь большого успеха. Здесь, в Лондоне, можно сделать прекрасную карьеру. Уроки не заставят себя ждать. Не согласитесь ли вы приехать в среду в мой дом и выступить в частном концерте?

– О, буду чрезвычайно вам признательна! – искренне ответила Майра. – Я предпочла бы зарабатывать свой хлеб именно таким скромным способом. Я постараюсь исправить все недостатки. Над чем, на ваш взгляд, мне следует поработать в первую очередь?

– Я представлю вас Асторге: как крестный отец всех хороших певцов, он сможет дать грамотный совет. – Затем, повернувшись, к миссис Мейрик, Клезмер добавил: – Если позволите, миссис Клезмер навестит вас в ближайшие дни, до среды.

– Сочтем ее визит огромной любезностью, – ответила миссис Мейрик.

– Надеюсь, вы споете для нее, – продолжил Клезмер, снова обращаясь к Майре. – Моя жена – прекрасный музыкант и к тому же обладает чуткой душой, что нечасто встретишь в нашем деле. Ваше искусство доставит ей радость. «Vor den Wissenden sich stellen…»[57] Помните, как дальше?

– «Sicher ist’s in allen Fällen»[58], – тут же продолжила Майра.

– Schön![59] – оптимистично отозвался Клезмер и снова протянул руку, теперь уже на прощание.

Он, несомненно, избрал наиболее изысканный способ восхваления, и сестры Мейрик составили о нем самое высокое мнение. Но представьте, что почувствовала Мэб, когда, внезапно устремив на нее взгляд, Клезмер решительно произнес:

– Вижу, что эта молодая леди музыкальна!

Густо покраснев, бедняжка едва не сгорела от смущения.

– Да, – подтвердила Майра. – У нее прекрасное туше[60].

– О, Майра, умоляю! – возразила Мэб, в панике представив, что этот провидец – должно быть, сам Сатана в серых брюках – тотчас прикажет сесть за пианино. Сердце расплавилось в груди, словно воск, однако Клезмер повернулся к миссис Мейрик и благодушно продолжил:

– Не захочет ли ваша дочь приехать к нам вместе с мисс Лапидот, чтобы аккомпанировать ей и послушать музыку?

– Дочь не представляет большего удовольствия, – заверила миссис Мейрик. – Она будет чрезвычайно рада и с благодарностью примет приглашение.