– Придете снова? – спросил неугомонный Джейкоб. – Видите, я уже научился ловить шарик, а в следующий раз буду ловить много раз подряд.

– У мальчика ловкие руки, – заметил Деронда, обращаясь к старухе. – В кого такой уродился?

Та кивнула на сына, и Коэн поспешил вступить в разговор:

– В меня. Семья жены устроена иначе. Зато в нашей все отличаются редкой сноровкой, как будто сделаны из гуттаперчи: гните как угодно. Некоторые пожилые джентльмены способны на удивительные фокусы, если их как следует раззадорить.

Коэн кивнул в сторону сына, полагая, что тот не поймет намека, однако Джейкоб негромко рассмеялся и принялся маршировать по комнате, подпевая в такт шагам:

– Пожилые джентльмены, пожилые джентльмены.

Деронда подумал: «Я никогда не узнаю об этих людях ничего конкретного, пока не спрошу Коэна прямо, не потерял ли он сестру по имени Майра, когда той было шесть лет». Пока он не ощущал готовности к решающему моменту, однако первоначальная неприязнь к семейству незаметно сменилась другим чувством, более благоприятным. Какими бы простыми ни казались их манеры и речь, приходилось признать душевную тонкость, с которой они обращались с чахоточным работником, чье умственное превосходство воспринималось ими главным образом как безвредный, тихий бред.

– Кажется, хозяева очень к вам привязаны, – заметил Деронда, как только они с Мордекаем вышли на улицу.

– А я к ним, – последовало немедленно в ответ. – Они обладают сердцами истинных иудеев, хотя, подобно лошади и мулу, не понимают ничего, кроме той узкой тропинки, по которой идут.

– Боюсь, что доставил вам неудобство, не придя раньше. Я хотел прийти вчера, но не смог.

– Да… я вам верю. Но сказать по правде, я чувствовал себя плохо, поскольку в душе проснулся дух молодости, а тело уже не в состоянии выдержать биение его крыльев. Я похож на человека, долгие годы прожившего в оковах, в тюрьме. Что с ним случится в момент освобождения? Он заплачет и не сможет сделать ни шагу, а радость захлестнет его с такой силой, что разорвет телесную оболочку.

– Наверное, вам не стоит слишком много говорить на воздухе – уже прохладно, – заметил Деронда, чувствуя, как его болезненно опутывают слова Мордекая. – Укутайтесь шарфом. Полагаю, мы направляемся в «Руку и знамя», где сможем остаться вдвоем?

– Нет. Поэтому я так и жалел, что вы не пришли вчера. Сегодня в таверне собрание клуба, о котором я упоминал, и поговорить с глазу на глаз удастся только поздно вечером, когда все разойдутся. Может быть, лучше поискать другое место?

– Не имею ничего против собрания, если меня туда пустят, – ответил Деронда. – Вполне достаточно того, что вам это место нравится больше других. Если времени не хватит, я приду снова. Что это за клуб?