Появление Деронды вызвало на их лицах радостное сияние. Сам Коэн не упустил возможности заметить, что если бы кольцо пролежало немного дольше, то принесло бы больше денег, но он ничуть об этом не жалеет, так как женщины и дети чрезвычайно рады встрече с молодым джентльменом, чей первый визит доставил им такое удовольствие, что с тех пор они «только и делают, что вспоминают о нем». Молодая миссис Коэн поначалу выразила сожаление, что малышка уже спит, а потом обрадовалась, узнав, что Аделаида Ребекка еще не легла, и попросила Деронду не задерживаться в ломбарде, а сразу пройти в гостиную, чтобы повидать «маму и детей». Он охотно принял приглашение, тем более что предусмотрительно приготовил небольшие подарки: набор бумажных фигурок для Аделаиды, а также костяную чашку и шарик для Джейкоба.

Старуха сидела с колодой карт и вместе с детьми мастерила «пластинки». Одну такую только что бросили на пол, но она не развалилась.

– Стой! – закричал Джейкоб, подбежав к гостю. – Не наступай на мою пластинку! Смотри, как я снова ее подкину.

Обменявшись со старшей миссис Коэн понимающими улыбками, Деронда подчинился, а пластина выдержала еще несколько бросков и только после этого развалилась. Теперь гостю позволили пройти и сесть. Он заметил, что дверь, откуда во время первого визита появился Мордекай, плотно закрыта, однако решил продемонстрировать интерес к Коэнам и лишь затем проявить еще более острый интерес к их своеобразному жильцу.

Только посадив Аделаиду Ребекку на колени и расставив на столе бумажные фигурки, в то время как Джейкоб упражнялся с чашкой и шариком, Деронда поинтересовался:

– Мордекай сейчас дома?

– Где он, Эдди? – спросил Коэн, который прервал дела и тоже пришел в гостиную.

– В мастерской, – ответила жена, кивнув в сторону закрытой двери.

– Дело вот в чем, сэр, – продолжил Коэн. – Мы не знаем, что с ним происходит в последние день-два. Мордекай и всегда-то был, так сказать, слегка не в себе. – Здесь он показал на собственный лоб. – Не так рассудителен, как вы или я, но обычно на редкость исполнителен, трудолюбив – насколько позволяет здоровье – и невероятно добр к мальчику. А в последние дни ходит, словно лунатик, или сидит неподвижно, как восковая фигура, уставившись в одну точку.

– Это все болезнь. Даже не знаю, сколько еще выдержит этот милый, несчастный страдалец, – нежно заметила старуха.

– Нет, думаю, у него что-то с головой, – возразила младшая миссис Коэн. – Он постоянно корпит над своими записями, а когда я что-то говорю, долго не слышит и не отвечает.