– Спасибо, спасибо. – И, с трудом сознавая, что говорит, добавила: – Мне пора идти. Увидимся четвертого числа. Чрезвычайно вам признательна.

Майра, открывая ей дверь, удивилась, почему она вдруг приняла такой холодный, высокомерный вид.

Действительно, Гвендолин не питала пылких чувств к той, от кого получила облегчение. Необходимость опровергнуть слова Грандкорта о Деронде не позволяла ей думать ни о чем другом, но едва получив удовлетворение, она поспешила уйти, внезапно осознав нелепость собственного присутствия в этом доме и испугавшись, что Деронда ее увидит.

На обратном пути она явственно представила, что ее ждет. У подъезда дома на Гросвенор-сквер экипаж встретил супруг. С зажатой меж пальцев сигарой он помог Гвендолин выйти из кареты и проводил в холл.

Гвендолин сразу направилась в гостиную, чтобы Грандкорт не последовал за ней дальше и тем самым не отрезал путь к отступлению. Опустившись на диван с утомленным видом, она сняла перчатки и потерла лоб, как бы не замечая его присутствия. Однако Грандкорт сел так, что избежать его взгляда оказалось очень трудно.

– Можно спросить, где ты была в столь необычный час? – сквозь зубы процедил Грандкорт.

– О да. Ездила к мисс Лапидот, чтобы пригласить ее выступить у нас, – ответила Гвендолин, разглядывая свои перчатки.

– И спросить об отношениях с Дерондой? – уточнил Грандкорт тихо, с ледяным презрением, показавшимся бедной Гвендолин дьявольским издевательством.

Впервые после свадьбы она осмелилась открыто противостоять мужу: твердо встретив его взгляд, резко ответила:

– Да. То, что ты сказал о нем, – ложь: низкая, подлая ложь.

– Она заверила тебя в этом, не так ли? – парировал Грандкорт еще более презрительно.

Гвендолин молчала. Гнев сменился немой яростью. Как она могла объяснить свою веру? Все доводы, только что такие убедительные и живые, под дыханием мужа мгновенно задохнулись и засохли. Иных доказательств, кроме ее убеждения в невинности Деронды, не существовало, а Грандкорт счел бы это объяснение глупостью. Гвендолин быстро отвернулась, встала и хотела уйти, но муж преградил ей путь.

Поняв свое преимущество, Грандкорт надменно протянул:

– Ее пение здесь ни при чем. Если хочешь, пусть поет. – Немного помолчал и добавил совсем тихо, но властно: – Однако будь добра, больше никогда не появляйся возле того дома. Как моя жена ты должна следовать моим правилам приличия. Став миссис Грандкорт, ты обязалась не попадать в дурацкое положение, а сегодня выставила себя полной дурой. Если продолжишь в том же духе, то скоро станешь предметом обсуждения в клубах, причем в таких выражениях, которые тебе не понравятся. Что ты знаешь о свете? Ты вышла замуж за меня и должна подчиняться моему мнению.