Однако в сфере личных интересов Грандкорт проявлял качества, свойственные триумфальной дипломатии самого неистового континентального толка.

Ни одно движение Гвендолин в отношении Деронды не избежало его внимания. Грандкорт ни за что не признался бы, что ревнует, ибо ревность подразумевала неуверенность в собственных возможностях пресечь то, что, по его мнению, следовало пресечь. То обстоятельство, что жена предпочитает его обществу общество другого мужчины, Грандкорта ничуть не удручало. Но он хотел, чтобы она ясно ощущала, что ее предпочтения беспомощны в решении любых вопросов, противоречащих его намерениям. Сколько бы капризной нерешительности ни скрывалось за его женитьбой, в понимании брачных уз не существовало ни тени колебания. Грандкорт не раскаивался в женитьбе: она придала его жизни целеустремленность, привнесла новый объект для подчинения своей воле. Не раскаивался он и в выборе супруги. Вкус Грандкорта был и оставался весьма требовательным, и Гвендолин вполне его удовлетворяла. Грандкорта не устроила бы жена, не получившая от него повышения социального статуса; не вызывавшая всеобщего восхищения красотой и манерами; не обладавшая ногтями безупречной формы и изысканными мочками ушей или, пусть даже ногти и уши у нее соответствовали идеалу, не способная вести оживленную беседу и удивлять неожиданными, остроумными ответами. Эти требования вряд ли покажутся чрезмерными, но, наверное, еще меньше джентльменов согласятся с Грандкортом в том, что жена может обладать гордым характером и выйти замуж, руководствуясь иными чувствами помимо страстной преданности.

Грандкорт предпочитал любви господство, поэтому считал, что выбрал подходящую жену, но, возложив на себя роль мужа, не собирался ни в чем чувствовать себя одураченным, а уж тем более представать в свете, который мог быть окрашен жалостью или презрением. И все же его поведение в некоторых случаях так же напоминало ревность, как желтый цвет всегда напоминает желтый, хотя составляется из смеси различных оттенков.

Грандкорт приехал в город раньше обычного, поскольку собирался встретиться с юристами, чтобы оформить завещание, перевести закладные и совершить сделку с дядей относительно наследования Диплоу, к которой его склонила дипломатично, ненавязчиво предъявленная приманка в виде наличных денег. Но немаловажным доводом в пользу жизни в Лондоне послужило желание появиться в свете вместе с выбранной, вопреки всеобщим ожиданиям, красавицей женой. Правда, к восхищению окружающих он относился с полнейшим равнодушием, но чтобы презирать восхищающихся или завистливых зрителей, надо было, чтобы они существовали. Если вы любите встречать улыбки каменным взглядом, то кто-то должен постоянно вам улыбаться – элементарная истина, о которой постоянно забывают те, кто жалуется, что человечество достойно презрения, хотя любое другое проявление лишь разочарует их прожорливое высокомерие. Грандкорт появлялся с молодой женой на великолепных приемах, на прогулках верхом и в экипаже, на балах и обедах. Ему хотелось, чтобы на Гвендолин обращали внимание, чтобы поклонники стремились с ней беседовать: он даже не стал бы возражать против надменного кокетства, – но поведение супруги по отношению к Деронде Грандкорту решительно не нравилось.