Много ночей Деронда провел без сна, стоя у распахнутого окна и глядя во тьму моря и неба. Неизвестность собственного положения, которому Мордекай придавал такую значительность, угнетала и настраивала на мрачный скептицизм.
И вот наконец однажды утром, на третьей неделе ожидания, в дверь постучали не так, как обычно стучали служащие отеля. В номер вошел слуга в охотничьей ливрее и по-французски сообщил, что княгиня Хальм-Эберштейн прибыла, но собирается весь день отдыхать и будет признательна, если месье освободится к семи часам, когда она сможет его принять.
Глава II
Глава II
Подойдя к двери занимаемых матушкой апартаментов, Деронда снова ощутил себя мальчиком, преисполненным волнений и надежд. Две служанки в передней взглянули на него с особым интересом, удивленные тем, что доктор, для консультаций с которым госпожа приехала в Геную, оказался поразительно красивым молодым джентльменом, чья внешность придавала живость даже строгим линиям вечернего костюма. Однако сам Деронда ничего не замечал до тех пор, пока не вошел во вторую комнату, в дальнем конце которой застыла высокая женская фигура, ожидавшая, очевидно, его.
С ног до головы она была окутана черными кружевами, ниспадавшими с седеющих волос и плавно переходящими в длинный трен. Обнаженные до локтей руки – если не считать дорогих браслетов – были изящно сложены, а гордая осанка делала даму красивее, чем она была на самом деле. Однако Деронда не позволил себе роскоши созерцания, а быстро подошел, принял поданную руку и поднес к губам. Дама пристально смотрела на него, причем ее взгляд и лицо так быстро менялись, что каждую минуту она казалась совсем другой. Деронда не смел пошевелиться, не знал, как себя вести, однако чувствовал, что краснеет как девушка. Воображаемые встречи с матерью казались более реальными, чем эта! Он даже не мог представить, на каком языке она заговорит. Вряд ли по-английски. Внезапно дама положила руки ему на плечи, а лицо ее осветилось восхищением.
– До чего же ты красив! – проговорила она по-английски тихим мелодичным голосом, с приятным акцентом. – Я знала, что так и будет.
Она расцеловала сына в обе щеки, и он поцеловал ее в ответ. И все же это приветствие напоминало встречу не матери и сына, а королевских особ.
– Я твоя мать, но любить меня ты не можешь, – продолжила дама более холодным тоном.
– Я думал о вас больше, чем о ком-либо другом, – ответил Деронда дрожащим от волнения голосом.
– Я не такая, какой ты меня представлял? – решительно проговорила княгиня, убрала руки с его плеч и скрестила на груди, словно приглашая себя рассмотреть.