Измученная воспоминаниями, Гвендолин откинулась в кресле. Деронда почувствовал облегчение: его опасения оказались страшнее, чем все было на самом деле. Не оставалось сомнений, что мысли Гвендолин об убийстве не могли повлиять на ход событий. Неизбежная смерть наступила по воле стихии и случайности. И все же внешнее проявление преступного желания не может изменить нашего мнения о самом желании. Однако сейчас не следовало об этом говорить. Деронда верил, что раскаяние обострило чувство вины, а потому Гвендолин приняла за решительное действие то, что на самом деле было лишь мимолетным побуждением. В то же время мучительные угрызения совести казались драгоценным свидетельством исправления и новой жизни. Именно раскаяние отличало Гвендолин от преступников, чье единственное сожаление заключается в невозможности исполнить зловещее намерение. Ни единым словом Деронда не мог ослабить ее целебное отвращение от темной стороны души, приподнять терновый венец терзаний, облегчить страдание ради спасения, а потому хранил молчание. Слова несли слишком серьезный и важный смысл, чтобы прозвучать поспешно. Любое утешение стало бы святотатством.
Несколько минут прошло в гробовом молчании. Наконец Деронда взглянул на Гвендолин: она все так же полулежала в кресле с закрытыми глазами, как измученное, растерзанное бурей животное, не имеющее сил подняться и продолжить путь. Он встал и подошел к ней. Испуганно вздрогнув, Гвендолин открыла глаза.
– Вам нужно отдохнуть. Постарайтесь уснуть. Позволите навестить вас сегодня вечером или завтра – когда вы немного восстановите силы? Не будем больше говорить об этом.
Не сдерживая слез, Гвендолин лишь слегка кивнула в ответ. Деронда позвонил горничной, распорядился, чтобы госпожу уложили отдыхать, и ушел.
Глава VII
Глава VII
Вечером Гвендолин снова послала за Дерондой. После катастрофы на море прошли почти сутки.
Деронда застал ее сидящей у открытого окна. Подперев рукой щеку, Гвендолин неподвижно смотрела на море, на лице ее застыла глубокая печаль, и при виде Деронды она не подала ему руки, а просто воскликнула:
– Как давно это было! – И умоляюще добавила: – Посидите немного возле меня?
Деронда повиновался. По выражению лица он понял, что Гвендолин хочет о чем-то сказать, и решил подождать, пока она заговорит. Однако она молча смотрела в окно и не произносила ни слова. Ее явно мучил страх. Желая помочь, Деронда отвел от нее взгляд и вскоре услышал жалобный возглас:
– Вы считаете, что об этом должен знать кто-то еще?
– Совершенно определенно нет, – ответил Деронда. – Никаких последующих действий не предвидится. Ущерба, который можно было бы возместить таким способом, не существует, как нет и не может быть возмездия, справедливо понесенного кем-либо из смертных.