В результате недолгого размышления Лапидот отправился на маленькую площадь в Бромптоне в надежде встретить дочь. Уже наступил вечер, и, едва подойдя к подъезду, Лапидот сразу понял, что Майра дома: из окна доносился знакомый голос.

Майра сидела за пианино и пела «Сердце, мое сердце», а Эзра слушал с закрытыми глазами, когда миссис Адам осторожно приоткрыла дверь и смущенно сказала:

– Джентльмен внизу утверждает, что он ваш отец, мисс.

– Сейчас спущусь. – Майра немедленно встала и посмотрела на брата.

– Нет, Майра, не надо, – решительно возразил Эзра. – Пусть поднимется, миссис Адам.

Майра стояла, в волнении сжав руки и глядя на брата, который тоже поднялся и в этот миг выглядел потрясенным, хотя от его фигуры исходила решительность.

Открыв дверь, чтобы впустить посетителя, миссис Адам не отказала себе в удовольствии посмотреть на всех троих. Переведя быстрый взгляд с Эзры на Лапидота, она уверенно подтвердила:

– Точно: отец.

Лапидот заранее принял меланхоличный вид, однако в словах его послышалось искреннее волнение:

– Эзра, мой мальчик, вряд ли ты узнаешь меня после долгой разлуки.

– Узнаю тебя… слишком хорошо… отец, – ответил Эзра с язвительной торжественностью.

– Ах, ты недоволен мной! Ничего удивительного. Я знаю, что выгляжу не лучшим образом. Попав в затруднительные обстоятельства, человек не в состоянии следить за собой так, как сам того желает. Мне пришлось вынести немало страданий, поэтому знаю не понаслышке, – быстро ответил Лапидот. Говоря, он всегда чувствовал себя свободно и уверенно, и сейчас, повернувшись к Майре, протянул кошелек: – Вот твой кошелек, дорогая. Я подумал, что ты обрадуешься ему из-за той записки. Но деньги я истратил: пришлось оплатить счет за квартиру и еду. Я знал, что ты захочешь, чтобы я освободился от долгов, и вот теперь стою без единого фартинга в карманах и жду милости от своих детей. Вы можете меня выгнать, даже не вызывая полицию. Только скажи, Майра: «Отец, ты мне надоел. Когда я не могла без тебя обойтись, ты обо мне заботился и тратил на меня все свои средства. Но теперь ты мне не нужен». Только произнеси эти слова, и я исчезну, как искра, чтобы никогда больше не появиться и не испортить тебе удовольствие. – Как обычно, слезы появились сначала в голосе.

– Тебе известно, отец, что я никогда не произнесу таких слов, – возразила Майра.

Боль ее не стала легче оттого, что ложь проявилась во всем, кроме очевидного желания остаться в доме.

– Майра, сестра моя, покинь нас! – требовательно произнес Эзра.

Девушка взглянула на брата умоляюще и, взяв за руку, проговорила тихо, но так, чтобы Лапидот смог услышать: