Тем не менее он исполнил обещание: отправил записку Деронде в его городскую квартиру, и тот получил ее.

Глава VIII

Глава VIII

Нельзя утверждать, что Деронда подчинился воле Гвендолин без некоторого смятения. Нет, вовсе не тщеславие, а острое сочувствие подсказывало ему, что сердце Гвендолин нуждалось в нем больше, чем он мог дать. Уже не оставалось сомнений в том, что Гвендолин его любит. Деронда ощущал, что судьба миссис Грандкорт таинственным образом связана с его судьбой. Если бы все это произошло чуть больше года назад, он не стал бы спрашивать себя, любит он ее или нет, а мгновенно подчинился бы властному порыву спасти ее от печали и одиночества и доиграть до конца роль благодетеля, которую начал когда-то знаменательным возвращением ожерелья. Однако теперь любовь и долг связали его иными обязательствами. Подобный порыв уже не мог определять порядок его жизни, и все же чувство сострадания было настолько сильным, что Деронда пребывал в болезненном трепете, думая о необходимости снова и снова встречать мольбу ее взглядов и слов.

Деронда ждал появления миссис Грандкорт в маленькой гостиной, где некогда они сидели рядом во время музыкального вечера. Тогда Гвендолин впервые обратилась к нему с мольбою, воплотившейся в мелодическом призыве: «Per pieta non dirmi addio». И только сейчас Даниэль осознал, что эта мелодия прозвучала в исполнении любимого голоса Майры.

Деронда мерил шагами комнату, все предметы в которой были ему хороши знакомы: начиная с портрета улыбающейся леди Мэллинджер и заканчивая львиными мордами на пилястрах камина. Они казались ему принадлежностью не настоящего, а далекого прошлого, настолько глубокими и значительными были произошедшие в нем перемены; в таких новых условиях он попал в дом, который привык считать родным.

Гвендолин сильно изменилась. Эти изменения коснулись не только траурного платья, но и выражения лица – на нем застыло удовлетворенное спокойствие, которого не было в Генуе. Здороваясь и обмениваясь рукопожатиями, они не улыбнулись: каждый переживал собственные воспоминания и тревожные предчувствия.

– Хорошо, что вы пришли. Давайте присядем, – заговорила Гвендолин и опустилась в ближайшее кресло.

Деронда сел напротив.

– Я попросила вас прийти, чтобы спросить, что мне делать, – пояснила она. – Не бойтесь сказать то, что считаете правильным. Я приняла решение. Когда-то я боялась бедности и не могла представить, что придется работать и кому-то подчиняться. Вот почему я вышла замуж. А теперь, пережив более страшные испытания, я думаю, что смогу вынести бедность, если вы скажете, что это необходимо. Вам известно о завещании моего мужа?