– Будь добр, поведай, на чем основан твой вывод, – попросил Деронда, не веря внезапному счастью.

– Не спрашивай. Матушка все видит и понимает. Главная интрига заключается в том, что Майра жутко ревнует тебя к герцогине, так что чем скорее ты откроешься, тем лучше. Ну вот: я заработал пару очков и имею право бранить тебя за то, что получил заслуженную награду. Невозможно представить большей удачи.

– Да благословит тебя Бог, Ганс! – промолвил Деронда и подал руку, которую Мейрик пожал в торжественном молчании.

Глава XI

Глава XI

Стремление Деронды признаться в любви не могло получить импульса более действенного, чем заявление Ганса о необходимости избавить Майру от мук ревности. Даниэль отправился к Эзре с твердым намерением попросить разрешения поговорить с Майрой наедине. Если его любовь будет принята, он получит полномочия жениха и в будущем сможет защитить избранницу от посягательств бесстыдного отца. Пока Деронда не замечал в манерах Лапидота признаков беспокойства, однако опасался открытого конфликта, в котором Эзра и Майра могли оказаться беспомощными жертвами.

Его предчувствия стали бы еще тяжелее, если бы Деронда знал, что происходит в сознании отца. Суета и бесцельная болтовня, которые доставляли мучения Эзре, в глазах Лапидота являлись результатом жестокого самоограничения, вынести которое он мог только в надежде на скорое, причем хорошо обеспеченное освобождение. Он надеялся, что рано или поздно представится по-настоящему удобный случай получить крупную сумму: например, одолжить у Деронды или даже украсть, и с любопытством смотрел по сторонам, пытаясь понять, где Майра хранит деньги и ключи. Однако со свойственной ей практичной дальновидностью Майра доверила все деньги – кроме небольшой суммы на мелкие расходы – попечению миссис Мейрик. Лапидот оказался в невыносимом положении умалишенного, от которого прячут все, что можно, обеспечив самым необходимым. Он искреннее полагал, что дочь обращается с ним дурно, и считал себя вправе распоряжаться ее заработком так же свободно, как распоряжался яблочным пирогом. Трудные поиски средств внушили ему мысль, что семья обрадуется его исчезновению, а Деронда согласится выдать значительный аванс – лишь бы избавиться от нежелательного постояльца. Однако, несмотря на привычную бесцеремонность, Лапидот все еще испытывал к импозантному другу сына чувство, напоминающее благоговейный страх, а потому откладывал обращение к Деронде на неопределенный срок.

В тот день, когда Деронда явился, полный решимости объясниться с Майрой, Лапидот пребывал в состоянии крайнего нетерпения и даже не захотел присутствовать при чтении еврейских рукописей. Посидев немного, он вышел прогуляться, оставив друзей вдвоем, чему они вовсе не огорчились. Майры дома не было, однако она должна была вскоре вернуться. Глаза Деронды светились от предвкушения увидеть в поведении избранницы нечто особенно приятное, о чем раньше он и не смел мечтать, а в разговоре с Эзрой проявлял не свойственную ему шутливую фамильярность.