Время шло, и Деронда понимал, что оттягивать трудное признание нельзя. Надо заметить, что Гвендолин никогда не думала о том, что у него могут быть собственные дела; ей даже не пришло в голову спросить, каким образом он оказался в Генуе. Подобная неосведомленность делала неожиданное признание еще более тяжким ударом. А если бы Деронда возложил эту миссию на других людей, Гвендолин сочла бы, что он обошелся с ней с жестоким безразличием. Ограничиться письмом он также не мог: нежная натура не позволяла, чтобы Гвендолин в одиночестве читала прощальные строки, возможно, находя в словах жестокую радость собственного счастья и безразличие к ее судьбе. Вот почему Даниэль отправился в Диплоу в третий раз, твердо решив объясниться с Гвендолин.

К своему удивлению, он застал в Диплоу вооруженного мольбертом и красками Ганса Мейрика, который рисовал портреты дочерей сэра Хьюго, а для разнообразия частенько наведывался в Пенникот, чтобы сделать несколько набросков деревенских детей и укрепить знакомство с семейством Гаскойн. Казалось, к Гансу вернулась прежняя жизнерадостность, но Деронда заметил в его поведении налет притворства.

– Когда ты приехал, Ганс? – спросил он, застав художника на пленэре во время работы над фоном к портрету.

– О, десять дней назад, раньше назначенного сэром Хьюго срока. Я составил компанию Рексу Гаскойну и провел пару дней у него. Услышал все местные сплетни, узнал, как обставлен дом колесного мастера, и даже побывал на экзамене в начальной школе. Добрая сестра Рекса Анна согласилась меня проводить, иначе мне бы досталось от местных мальчишек за длинные волосы и не соответствующую их понятиям о красоте внешность. А в целом в деревне самая настоящая идиллия. Гаскойны безупречны – к тому же состоят в близком родстве с герцогиней Ван Дейка. Я видел ее издалека, в черном платье. С посторонними она не общается.

– Миссис Грандкорт была в Пенникоте? – спросил Деронда.

– Нет. Но меня отвезли в Оффендин, чтобы показать старинный дом, и в результате я познакомился с семейством герцогини. Полагаю, ты там был и все о них знаешь?

– Да, я там был, – спокойно подтвердил Деронда.

– Прекрасное место. Самое подходящее окружение для вдовы с романтической судьбой. Судя по всему, у нее за душой несколько романов, причем один из них с моим приятелем Рексом.

– Незадолго до свадьбы? – искренне заинтересовавшись, уточнил Деронда. – Они прожили в Оффендине всего год. Как ты об этом узнал?

– О! Понимая, что значит быть несчастным, я научился замечать признаки несчастья в других и выяснил, что Рекс никогда не ездит в Оффендин и ни разу не встречался с герцогиней после ее возвращения. А мисс Гаскойн проронила несколько слов о каком-то представлении в Оффендине, из чего я заключил, что однажды Рекс не на шутку увлекся прекрасной кузиной. Не знаю, в чем заключалась ее роль. Возможно, появился герцог и увез красавицу на белом коне. Так случается всякий раз, когда исключительно достойный молодой человек проникается благородными чувствами. Теперь я понимаю, почему Гаскойн твердит о намерении сделать юриспруденцию своей любовницей и остаться холостяком. Однако это решение может оказаться преждевременным. Поскольку герцог утонул не в твою пользу, не исключено, что сделал это в пользу друга Рекса. Как знать?