– По-твоему, абсолютно необходимо, чтобы миссис Грандкорт снова вышла замуж? – спросил Деронда, готовясь добавить, что первая попытка Ганса предсказать ее будущее оказалось не столь успешной, чтобы посягнуть на вторую.

– Чудовище! – воскликнул Ганс. – Неужели ты хочешь, чтобы она всю жизнь носила траур по тебе и медленно горела на вдовьем костре, в то время как ты будешь живым и веселым?

Деронда ничего не ответил, однако выглядел таким раздраженным, что Ганс сменил тему, а когда остался в одиночестве, подумал, что между Дерондой и герцогиней существовало чувство более сильное, чем хотелось бы думать Майре. «Почему она не влюбилась в меня? – подумал он со смехом. – Тогда она не встретила бы соперниц. Еще ни одна женщина не пожелала побеседовать со мной о теологии».

На следующий день Деронда отправился в Оффендин, заранее отправив записку с просьбой о встрече. Гвендолин ждала его в той самой старинной гостиной, где произошли важнейшие события ее жизни. Выглядела она менее печальной, чем прежде. Улыбки не было, однако по лицу разлилось спокойствие, ничем не напоминавшее чрезвычайное волнение во время их последней встречи. Она сразу почувствовала печаль гостя и, как только оба сели, проговорила:

– Должно быть, встреча вас пугает: в прошлый раз горе и отчаяние меня сразили. Но сегодня все иначе. Я решила собраться с духом и держаться по возможности спокойно и даже жизнерадостно, чтобы больше вас не расстраивать.

В словах и тоне Гвендолин слышалась необычная тихая безмятежность, отчего предстоящий разговор показался Деронде особенно жестоким и неуместным. Однако он счел необходимым начать немедленно.

– Сегодня мне и в самом деле непросто, – ответил он с печалью во взгляде. – Но это лишь потому, что возникла необходимость сообщить о том, о чем следовало рассказать раньше. Речь пойдет о моей жизни, о моем будущем. К сожалению, я не отвечал взаимностью на ваше доверие и никогда не говорил о событиях, изменивших мою судьбу. Дело в том, что нам никогда не хватало времени, чтобы коснуться тем не столь важных, как те испытания, которые вам пришлось пережить.

Глубокий голос Деронды звучал робко и нежно, и Гвендолин заметно удивилась. Смысл его слов взволновал, но не испугал. Она подумала, что перемены касаются отношений Деронды с сэром Хьюго и его состояния.

– Вы всегда думали только о том, что можно сделать, чтобы помочь мне. Я доставляла столько хлопот! Как вы могли о чем-то мне рассказать?

– Возможно, вас чрезвычайно удивит то обстоятельство, что я лишь недавно узнал, кем были мои родители, – продолжил Деронда.