Однако в день свадьбы Деронда получил нечто более дорогое, чем золото и драгоценности. Из окрестностей Диплоу пришло письмо следующего содержания:

«В счастливый день не думайте обо мне с печалью. Я запомнила ваши слова о том, что могу стать одной из лучших женщин, способных дарить радость. Пока я не понимаю, как это сделать, но вам известно лучше, чем мне. Если подобное когда-нибудь случится, то только благодаря вашей помощи. Я думала только о себе и огорчала вас, о чем теперь глубоко сожалею. Больше не горюйте обо мне. Со мной все будет хорошо, потому что я узнала вас. Гвендолин Грандкорт».

«В счастливый день не думайте обо мне с печалью. Я запомнила ваши слова о том, что могу стать одной из лучших женщин, способных дарить радость. Пока я не понимаю, как это сделать, но вам известно лучше, чем мне. Если подобное когда-нибудь случится, то только благодаря вашей помощи. Я думала только о себе и огорчала вас, о чем теперь глубоко сожалею. Больше не горюйте обо мне. Со мной все будет хорошо, потому что я узнала вас.

Сразу после свадьбы началась подготовка к отъезду на Восток: Деронда не смог отказать Эзре в желании отправиться в путь как можно скорее. Он не верил, что Эзра сможет пережить морское путешествие, поскольку зловещие симптомы доказывали, что болезнь перешла в финальную стадию. Однако Эзра невозмутимо заявил:

– Неважно, где я умру. Главное, что рядом будете вы.

Но ему не удалось разделить счастье совместной поездки. Однажды утром он сказал Деронде:

– Не оставляйте меня сегодня. Я умру до захода солнца.

Эзра переоделся и сел в свое кресло, а Деронда и Майра устроились по обе стороны от него. Несколько часов он провел в полном молчании, лишь время от времени посматривая на обоих с удивительным умиротворением, словно желая заверить, что, хотя последние минуты даются нелегко, он ощущает вокруг океан покоя.

Ближе к вечеру, когда дневной свет начал тускнеть, Эзра взял обоих за руки и, глядя на Деронду, проговорил:

– Смерть идет ко мне; она уберет меня с ваших глаз, но навсегда оставит в душах. Куда пойдешь ты, Даниэль, туда пойду и я. Разве это уже не началось? Разве я не вдохнул в тебя свою душу? Мы будем жить вместе.

Опираясь на руки друзей, Эзра с трудом поднялся и на иврите произнес молитву божественному Единству, которая на протяжении многих поколений звучала из уст умирающих детей Израиля, затем медленно опустился в кресло и больше не произнес ни слова. Однако прошло еще несколько часов, прежде чем в объятиях Майры и Деронды Эзра Мордекай Коэн окончил свой земной путь.