Задыхаясь от избытка эмоций, княгиня прошелестела платьем мимо оцепеневшей госпожи Фромм ко мне в кабинет; восстановив дыхание — а далось ей это не без труда, так как, видимо считая ниже своего достоинства вступать в пререкания с

прислугой, она старалась как можно быстрее скрыть эти недвусмысленно внятные доказательства своего возбуждения,— княгиня все же принудила себя к любезно-насмешливому приветствию:

— Какой сюрприз, милый друг, лицезреть вас в таком уединении, столь решительно порвавшим с внешним миром! И все же, кто бы вы ни были — грешник, искупающий грехи свои в пустыне, или святой аскет-отшельник, — но для знакомой дамы,жаждущей видеть вас, вы должны сделать исключение, не опасаясь, что это очередной искус темных сил! Не так ли?

Я жестом успокоил госпожу Фромм, которая с остановившимся взглядом, почти не дыша, все еще стояла в коридоре, бессильно прислонившись к стене; казалось, эта странная женщина замерзала от шедшего изнутри холода, было заметно, как озноб пробегал по ее телу, но в то мгновение, когда я уже хотел затворить за собой дверь, она в каком-то внезапном порыве простерла ко мне руки. Я еще раз дружески кивнул ей, а моя улыбка должна была окончательно уверить ее, что беспокоиться не о чем.

Осторожно прикрыв дверь, я присел напротив княгини, которая обрушила на меня лавину кокетливых упреков — дескать, неверно истолковав тогдашнюю ее настойчивость, я теперь избегаю ее и манкирую ответным визитом... Вставить слово было совершенно невозможно. Поэтому мне пришлось прервать мою гостью учтивым, но решительным жестом. На мгновение стало тихо.

«Запах пантеры», — вновь констатировал я про себя. От этого хищного аромата ее экзотических духов болезненно заныли мои нервы. Я провел рукой по лбу, смахивая исподволь обволакивающую меня истому, и начал:

— Любезная княгиня, ваш визит для меня чрезвычайно лестен. Скажу больше — и не сочтите это за дипломатический ход, — что еще сегодня я имел бы честь навестить вас, если бы вы не опередили меня...

Тут я не отказал себе в удовольствии сделать маленькую паузу и понаблюдать. Мнимая княгиня, сделав вид, что польщена, дружелюбно склонила голову и, усмехнувшись, уже хотела что-то ответить. Но я, в каком-то внезапном наитии не дав ей и рта открыть, быстро закончил:

— ...так как чувствовал себя обязанным уведомить вас, что те намерения, кои вы питаете в отношении моей скромной персоны, для меня отныне не секрет и что все ваши мотивы совершенно прозрачны...

— Но ведь это прелестно! — импульсивно воскликнула княгиня, демонстрируя самый искренний восторг. — Просто великолепно!