— ...которые должны быть, сударь.

   — ?..

   — Вы не властны над ними.

   — Но почему?

   — Потому что вы ее не знаете!

   — Так вы знаете княгиню?

   — Да, я ее знаю!

   — Вы... знакомы с княгиней Шотокалунгиной?! Черт возьми, это в высшей степени любопытно!

   — Я знакома с ней..; не лично...

   — А как же?

   — Я знаю ее... оттуда... Там все такое зеленое... Не только когда светло — всегда...

   — Что-то я вас не совсем понимаю, госпожа Фромм. Там — это где? И что там зеленое?

   — Я называю это Зеленой землей. Иногда я бываю там. Эта земля как будто под водой, и мое дыхание останавливается... Глубоко под водой, в море, и все вокруг утоплено в зеленой мгле...

   — Зеленая земля! — Я слышу свой голос словно со стороны, откуда-то издалека. Но эти слова потрясают меня с мощью океанского прибоя. Я стою оглушенный и лишь повторяю: — Зеленая земля!..

   — Там все враждебно миру сему; это понимаешь сразу, стоит только попасть туда, — продолжала госпожа Фромм, не меняя какой-то безучастной, характерно холодной, почти угрожающей тональности своего голоса, в котором тем не менее слышались скрытые модуляции страха.

Справившись с минутным оцепенением, я осведомился, подобно врачу, осторожно нащупывающему правильный диагноз:

— Скажите, пожалуйста, какая связь между «Зеленой землей», которую вы иногда видите, и княгиней Шотокалунгиной?

   — Там у нее другое имя. Напряжение стало невыносимым.

   — И что это за имя?!

Госпожа Фромм помолчала, потом, глядя на меня с отсутствующим видом, как-то неуверенно произнесла: