Так, — словно соревнуясь в остроумии, они весело болтали вдвоем. И я, вспомнив, какие фантазии одолевали меня в то время, когда хозяйка дома полагала, что ее гость пребывает во сне, покраснел от стыда!

А тут еще косой взгляд Липотина, который достаточно ясно дал мне понять, что старый, много повидавший на своем веку антиквар практически без ошибок прочел мои мысли, — и я смутился еще больше. К счастью, княгиня, казалось, ничего не замечала, а мою скованность, видимо, считала следствием той еще не выветрившейся сонливости, которая одолела меня в жаркой, душной атмосфере шатра.

Согнав с губ лукавую усмешку, Липотин помог мне выйти из неловкой ситуации, осведомившись у княгини, уж не осмотр ли коллекции столь сильно утомил меня, что, учитывая такое количество потрясающих сокровищ, его нисколько не удивляет, но княгиня с видом безутешного горя лишь качала головой и, смеясь, причитала, мол, ничего подобного, у дорогого гостя просто и времени не было на такую безделицу, а кроме того, она и не рискнет...

Таким образом представилась счастливая возможность восстановить мой сильно покачнувшийся авторитет, и я, поддержанный Липотиным, воззвал к ее снисходительносги, умоляя показать мне знаменитую коллекцию оружия, о которой наслышан уже давно; я даже шутливо настаивал на самых строгих испытаниях моей внимательности — если, конечно, княгиня милостиво снизойдет до профанического уровня своего гостя и даст при осмотре хотя бы самые лаконичные комментарии.

Княгиня встала, и мы, обмениваясь шутками, двинулись через внутренние покои; наконец, по всей видимости уже в другом крыле здания, нашим глазам внезапно открылось просторное, вытянутое наподобие галереи помещение.

Стеклянные витрины тянулись длинными рядами вдоль стен, между ними тускло мерцала сталь бесчисленных рыцарских доспехов. Отмершими, покинутыми оболочками каких-то фантастических людей-инсектов, выпорхнувших из них несколько

веков назад, цепенели они в безнадежном ожидании, когда рог небесного герольда вновь призовет их к жизни. Отдельно висели шлемы, открытые и закрытые наглухо, от колющих ударов и от рубящих; панцири, украшенные филигранной чеканкой; латы, изготовленные знаменитейшими оружейниками; искусно кованные кольчуги — большинство, насколько я мог судить по первому впечатлению, азиатского и восточноевропейского происхождения... Это была самая богатая оружейная палата, какую я когда-либо видел, особенно много было здесь оружия, инкрустированного золотом и драгоценными камнями: от редчайшего скрамасакса эпохи Меровингов до сарацинских щитов и кинжалов, подлинных шедевров арабских, персидских и понтийских мастеров.