— Душить! Душить хочу я тебя — убийцу, кровожадную пантеру, исчадие ада!

Дыхание со стоном вырывалось из моей груди, как будто стянутой стальными обручами, а в висках били сумасшедшие тамтамы: если я сейчас же, немедленно, не уничтожу эту хищную кошку, мне конец.

— Ты начинаешь доставлять мне удовольствие, дружочек; я уже что-то чувствую, — выдохнула она томно.

Я хотел было броситься на нее, но ноги мои словно приросли к полу. Необходимо выиграть время, успокоить нервы, собраться с силами! И тут княгиня вкрадчиво скользнула ко мне.

   — Еще не время, дружок...

   — Это почему же? — вырвался из меня полузадушенный шепот, хриплый от ярости и... вожделения.

   — Ты все еще недостаточно сильно ненавидишь меня, — мурлыкнула княгиня.

В то же мгновение мой пароксизм ненависти и отвращения обернулся вдруг липким холодным страхом, который подобно мерзкой рептилии выполз из каких-то сумрачных глубин моего естества... И горло сразу отпустило...

— Что же ты хочешь от меня, Исаис?! — вскричал я.

И голая женщина спокойно ответила, приглушая свой голос ласковой, проникновенной интонацией:

— Вычеркнуть твое имя из книги жизни, дружок! Высокомерие вновь полыхнуло во мне, заставив отступить позорный страх; гнусное, парализующее волю пресмыкающееся уползло в свою сырую нору. Я усмехнулся:

— Меня?! Да я уничтожу тебя, ты... ты блудливая самка, вскормленная на крови замученных кошек! Я не успокоюсь, не отступлюсь и не собьюсь с твоего кровавого следа, пантера, который тянется за тобой, уже задетой пулей егеря! Ненависть, травля и меткий выстрел — все это тебе, хищный зверь, в какой бы чащобе я тебя ни встретил, из какого бы логова я тебя ни поднял!

Впившись глазами в мои губы, княгиня буквально впитывала в себя каждое мое слово.

На какой-то невыразимо краткий миг вечности я потерял сознание...

Когда я страшным напряжением сил вырвался из летаргического забытья, княгиня была уже одета; опершись на локоть, она, лежа на диване, сделала небрежный жест в сторону находящейся за моей спиной двери...

На пороге, облаченный в ливрею, мертвенно-бледный и немой, как и все лакеи в этом заколдованном доме, с потухшим взглядом полузакрытых глаз, стоял... мой кузен Джон Роджер...

От ужаса у меня в волосах, наверное, фосфоресцировали огни святого Эльма. Я даже слышал, как захлебнулся мой крик... Хотел встать и, не доверяя ногам, искал на что опереться... Вылезшими из орбит глазами еще раз посмотрел на дверь... Определенно, то был обман зрения, что немудрено после такого нервного срыва: слуга, который все еще там стоял, хотя и был высоким блондином — единственный европеец среди этих жутких азиатских автоматов, — но моим кузеном... тем не менее... не являлся...