И тут я заметил еще кое-что; не успев до конца оправиться от только что перенесенного потрясения, с какой-то тупой индифферентностью констатировал: в правой руке статуи Исаис Понтийской мрачно поблескивало что-то черное, острое, направленное вертикально вверх... Какой-то обломок...

Глазам своим не веря, я подошел к алтарю: наконечник копья! Сиенит... Такой же, как и вся статуя. И ни малейшей трещинки, камень сросся с камнем... Сплошной монолит... Казалось, атрибут никогда не покидал руки богини... И только

теперь, когда я окончательно убедился, что это не галлюцинация, реальность очевидного обрушилась на меня как удар из-за угла: ведь еще несколько минут назад в этих каменных пальцах не было ничего! Откуда же, черт возьми, взялся вдруг этот черный наконечник?!

Я попытался собраться с мыслями, но вошедший слуга отвлек меня.

Он что-то говорил, по-моему, докладывал о каком-то посетителе, княгиня как будто кивнула и отпустила его. Кажется, так. Потом моего слуха коснулся бархатный голос:

   — Что это вы приумолкли, любезный друг? Вот уже несколько минут с отсутствующим видом смотрите в одну точку, а я из кожи вон лезу, стараясь чего-нибудь не упустить и донести до вас все местные оттенки древнего фригийского культа! Видно, далеко мне еще до кафедры, если даже мой единственный слушатель и тот витает в облаках, да что там — просто засыпает посреди лекции. Как вам не стыдно, мой друг?

   — Разве... разве... я?..

— Да, да, спали. Спали самым естественным образом, дорогой, спасибо, что еще не храпели... — Княгиня снова рассыпала жемчужные бусы своего смеха.— Ну что ж, попробую обмануть задетое самолюбие, списав недостатки моего педагогическогометода на нерадивость ученика, интерес которого к греко-понтийской культуре и искусству на поверку оказался не более чем коварным притворством. В общем, все мои старания помочь вам пропали даром...

— Уму непостижимо, княгиня, — забормотал я. — Прямо голова кругом... Прошу вас, простите... но не мог же я до такой степени забыться... Вот и статуя пантероголовой Исиды...

Капли пота выступили у меня на лбу. Я полез в карман за платком.

— Пожалуй, здесь слишком жарко, — деликатно предупредила мое смущение княгиня. — Извините, дорогой друг, люблю тепло! Зато теперь вы, наверное, не будете против, если мы вместе выйдем к посетителю, о котором меня только что известили?

Я открыл было рот для недоуменного вопроса, но вовремя себя одернул: нечего сказать, хорош гусь, проспал все на свете, в конце концов это уже просто смешно... Однако любезная хозяйка понимала меня без слов.