Выслушав сына, Иванов с холодной неустрашимостью двинул свой полк вперед. Справа и слева, наполняя топотом воздух, поднялись соседние с ним полки.

— Можно мне остаться с тобой? — попросил у отца Лукашка.

В это время доложили, что убит командир роты, в которой Лука раньше служил пулеметчиком.

— Оставайся в роте, — переведя дыхание, приказал сыну Иванов. — Тебя любят красноармейцы, и ты способен увлечь их своим примером. Продвигайтесь вперед, но почаще прижимайтесь к земле.

Лука, падая и подымаясь на вспаханной снарядами земле, побежал к своей роте. Интенданты раздавали ножницы для резки проволоки, лестницы, соломенные маты.

Первая штурмовая колонна, составленная из коммунистов, поднялась в атаку. Люди шли по голой заранее пристрелянной противником местности. Убитые падали головой вперед, своими телами прикрывая отвоеванную землю. Вместе с этой колонной, держа винтовку наперевес, ушла Дарья. Разорвавшийся снаряд осколком сбил папаху с ее головы. Так, с непокрытой головой, с растрепавшимися на ветру черными блестящими волосами, исчезла она с Лукашкиных глаз в клубах порохового дыма.

Встреченные тучей свинца, штурмующие колонны вынуждены были остановиться, залечь под проволокой. Они ожесточенно принялись резать, рубить ее.

Через два часа поднялась в атаку вторая штурмовая волна. Вместе со стрелками на вал шло пятнадцать бронемашин с намалеванными на них красными звездами. Но и вторая атака с большими потерями была отбита артиллерийским огнем.

Наступил рассвет. Где-то на недосягаемой высоте томилось бескровное солнце. Около десяти часов слоистый туман стал рассеиваться. Перед полками вновь обнажился проклятый Турецкий вал, снизу доверху поросший колючим терновником проволочных заграждений.

Весь день рвались снаряды, стаями проносились пули. Голодные бойцы лежали, не поднимая головы, об отступлении нечего было думать, все, что поднималось над землей, поражалось сплошным пулеметным огнем.

В сумерки Иванов сделал третью попытку атаковать вал. Он понимал, что в этом бою решалась будущность народа.

Бойцам удалось захватить несколько саженей второй полосы проволочных заграждений. Под проволокой бездыханными полегли почти все штурмовавшие. Больше пятисот человек недосчитал в своем полку Иванов.

В полночь, освещенный красным светом прорвавшегося сквозь туман месяца, Иванов бросился в четвертую атаку. Он не знал, сколько еще раз ему придется подымать людей, чтобы пройти каких-нибудь двести аршин, отделявших его от вала.

Атака следовала за атакой. На стены Турецкого вала одна за другой наваливались волны атакующих. Артиллерийский, пулеметный и винтовочный огонь, усиленный огнем двух белых крейсеров, стоявших в Каркинитском заливе, расстроил ряды красноармейцев.