Небритый, похудевший, с провалившимися глазами, изнуренный бессонницей Фрунзе не отходил от телеграфных аппаратов.

Командир сто пятьдесят третьей бригады сообщил: ветер гонит воду в Сиваш, затопляет броды и переправы. Генерал Кутепов снял тридцать четвертую дивизию, защищавшую полуостров, и заменил ее кубанскими частями генерала Фостикова…

После этого связь с комбригом оборвалась. Замолк телеграф, в телефоне в сплошном урчанье пропадали фразы. Фрунзе короткими пальцами постучал по столу, застланному картой, приказал Лукашке вызвать начальника связи. Простуженный начальник с чахоточным румянцем, на изможденном лице сутулясь вошел в комнату, с порога доложил:

— Соленая сивашская вода разъела истрепанную изоляцию проводов…

— Я это знаю, — прервал его Фрунзе. — Части на полуострове ждут моих распоряжений — надо наладить связь.

— Для этого есть только один способ… — Начальник связи закашлялся, сплюнул в платок.

— Говорите!

Начальник сказал. Штабисты нахмурились, кое-кто вздрогнул, будто по их спинам прошла волна пронзительного холода.

— Делайте, — сказал Фрунзе.

Начальник связи отыскал у горько дымивших кизячным дымом костров свою последнюю роту, варившую в котелках конину, позвал:

— Адамович!

Подошел командир роты, моложавый, расторопный рабочий.

— Вот что, Адамович, голубчик, — сказал начальник связи, — надо будет тебе с ротой войти в Сиваш и сменить провода.

— Как же мы, босые, раздетые, в воду?.. Хотя бы сапоги какие-нибудь дали. У меня самого ботинки каши просят. — В доказательство Адамович поднял ногу, обутую в рваный, ощерившийся деревянными гвоздями башмак.

— Там все оденемся, — начальник связи махнул рукой в сторону бирюзового зарева, неугасимо стоящего над Перекопом. — Там конец всем нашим лишениям.

Адамович скомандовал, люди его крупным шагом направились к Сивашу. Рота вошла в воду, образовала живую цепь. В рваных ботинках и летних штанах, кто по пояс, а кто и по горло в воде, красноармейцы окоченевшими руками заменили провода. Фрунзе снова получил возможность руководить частями, занявшими полуостров. Ночью, около двадцати четырех часов, комдив седьмой кавалерийской дивизии, переправившейся на Литовский полуостров, вызвал к аппарату командующего.

— Сиваш заливает водой. Мою дивизию на Литовском полуострове могут отрезать. Надо брать вал во что бы то ни стало. Эту же просьбу передает а командующий махновской армией Каретник, стоящий рядом со мной.

— Послушайте, — сказал Фрунзе Лукашке, — скачите сейчас к своему отцу и передайте ему мой приказ — немедленно атаковать вал! Я сам позабочусь о доставке красноармейцам ужина на укрепление Турецкого вала.