Не спроста же шах-туту еще называют деревом жизни. Право, приезжайте, не прогадаете. Ешьте нашей шах-туты сколько душе угодно. Тутовые сады у нас не охраняются.
Вам надоело слушать? Но ничего не поделаешь: заговорили с карабахцем о шах-туте, пеняйте на себя. Итак, шах-тута? Откуда взялось это название? Вы думаете, чужеземное? Нет, шах-тута — наша, местная культура, взращенная нашими дедами. То, что Нагорный Карабах до сих пор единственное место, где шах-тута растет в таком изобилии, говорит само за себя. Слово «шах» никого не должно смущать: у нас принято называть этим словом большое, высокое. Так и русские говорят: царь-пушка, царь-колокол.
Царь плодовых деревьев — вот что значит слово «шах-тута». Аллаверан — так называют еще шах-туту в народе. По-русски это означает плодоносящий милостью бога. Такое название дано туте за ее выносливость, за ее мощную живительную силу, не подчиняющуюся капризам природы. В один сезон с дерева снимают до восьми урожаев. Не успевают обобрать ягоды одного урожая, как поспевает другой.
Дробный стук падающих ягод по натянутому полотнищу, раздающийся там и здесь из глубины садов, заставляет тебя прислушиваться к сладкому перестуку ягод. На твоих глазах созревает великое таинство: стопятидесяти-двухсотлетнее дерево, не ведая старости, приносит свои бесценные дары человеку…
Вот почему в Карабахе так любят шах-тату. В колхозах около двух тысяч гектаров этой культуры.
Для несведущих скажем: шах-тута — один из кормильцев Карабаха. Специалисты подсчитали: доход от шах-туты превосходит расходную часть бюджета области. От себя добавим: для Норшена тоже.
В Москве есть царь-колокол, в Москве есть царь-пушка. В Карабахе есть шах-тута — дерево жизни. Вечно юное, хорошее дерево, красивое дерево!
Гайк-даи
— Хотите, я вам покажу карабахского Дон-Кихота, с мечом в руках защищающего шах-туту? — сказал мне в Степанакерте Багиш Джангиров, азербайджанец, хорошо говоривший по-армянски.
Джангиров — заядлый остряк, но на этот раз он, кажется, не шутил.
— Он все лето проводит в садах, — продолжал Багиш. — Шелководам к нему дорога заказана.
Для ясности скажем: туте угрожают не только бульдозеры, ее еще притесняет шелкопряд. Облшелк, предлагая колхозам планы выращивания коконов, не принимает во внимание простейшую вещь: а хватит ли корма? Полагается кормить шелкопряда листьями бесплодных тутовых деревьев. Но таких деревьев не хватает, чтобы вырастить столько коконов, сколько требуется по завышенному плану. И коконы потихоньку уничтожают плодовые деревья, дающие обильный урожай прекрасной ягоды.