Повар вышел и тут же вернулся.

— Ну, хотя бы вон ту хатку!

— Иди пали, Яценко. Ну иди. Я тебе разрешаю!

— Спасибо, товарищ капитан.

Яценко птицей выпорхнул из комнаты, а я уже не мог больше сосредоточиться. Я знал, случись такое: Яценко сожжет дом, — хлопот не оберешься.

— Понимаете. Я с ним ничего не могу поделать, — пояснил капитан. — Немцы сожгли его дом, надругались над женой, вывезли дочерей. Теперь мы на их территории. Видели, как он «шрапнель» готовит? У человека все горит внутри, требует мести.

Я задержался у капитана с полчаса, но хата, которую грозился Яценко спалить, не зажглась.

Уходя из части, я все же разыскал Яценко. Он стоял у котла с тремя гранатами на поясе и поварешкой в руке. Я подошел и тронул его за плечо.

— Что, Яценко, пожалел хату?

Яценко тяжело повернул голову, узнал меня.

— Не смог. Там, за огорожкою, подсолнух растет.

Письмо

В доме переполох. Инженер Самсон Марутян, отец троих взрослых детей, получил письмо:

«Дорогой Самсон! Меня, наверное, забыл. Ведь мы знали друг друга так мало… Даже не знаешь, что у нас родилась дочь, Наташа, которой сейчас двадцать два года. Как видишь, мне ничего от тебя не нужно. Я только хотела, чтобы Наташа видела своего отца».

«Дорогой Самсон! Меня, наверное, забыл. Ведь мы знали друг друга так мало… Даже не знаешь, что у нас родилась дочь, Наташа, которой сейчас двадцать два года. Как видишь, мне ничего от тебя не нужно. Я только хотела, чтобы Наташа видела своего отца».

Внизу приписка:

«Папа, приезжаю в субботу. Поезд… Вагон… Наташа».

«Папа, приезжаю в субботу. Поезд… Вагон… Наташа».

Письмо это прочитали всем семейством. Марутян действительно во время войны проходил по тем местам, откуда пришло письмо.