Пока все трое работали, миссис Мино читала им вслух книгу мисс Стрикленд [117] «Королевы Англии». На столе рядом лежали раскрытый том хроник Шекспира [118] и фотографии исторических мест, чтобы девочки не только слушали, но и могли посмотреть, где разворачивались описанные в книге события, или дополнить свое представление о них соответствующим фрагментом из пьес гениальнейшего английского автора. Темой сегодняшнего урока был Генрих Восьмой. [119]

— Я, кажется, наконец запомнила имена всех его шести жен, — сказала Мэри, когда миссис Мино, завершив чтение, удалилась. — Две Анны, три Катерины и одна Джейн. [120] Теперь, когда я узнала их историю и увидела, где они жили, у меня возникло ощущение, словно я сама водила с ними знакомство, — продолжала она, тщательно подрезая нитки на швах дошитого платья, прежде чем сложить его и унести домой. — Раньше-то все мои сведения о них ограничивались стишком:

— Ну да. И я, кроме этого, о них ничего не знала. А какая же, оказывается, у них, бедняжек, была ужасная жизнь. — И Джилл пригладила красную тесьму, которая кое-где немного сборила.

— Катерине Парр повезло больше других. Ей удалось пережить старого тирана, — подхватила Молли, крепко обматывая нитку вокруг последней пуговицы, словно из опасения, как бы новое платье не лишилось ее, как четверо бедных жен Генриха — своих голов.

— Я раньше мечтала быть королевой или придворной дамой. Носить бархат и драгоценности. Жить во дворце. Но теперь меня вся эта роскошь не привлекает. Просто хочу свой дом. И чтобы все там было красиво. Заботиться о своих родных. Знать, что они меня любят, — тихо проговорила Мэри, разглядывая фотографию коттеджа Энн Хатауэй [121] и размышляя, так ли приятно быть замужем за знаменитым человеком.

— Похоже, миссионерство пошло тебе на пользу, — улыбнулась ей Молли. — Мне так уж точно. Дома все стало складываться именно так, как я и хотела. И мисс Бат последнее время такая любезная. Просто с трудом иногда узнаю ее. А папа теперь, когда она его спрашивает о чем-нибудь, отвечает: «Обратитесь с этим вопросом к мисс Молли». Правда здорово? — весело глянула она на подруг. — Но я не собираюсь всю жизнь просидеть привязанной к дому. Мне хочется путешествовать. Будем странствовать с Бу по миру. Увидим кучу всего интересного. Конечно же, не сейчас, а когда подрастем, — добавила она, размахивая своим ярким платьем, будто флагом, который намеревалась повесить на мачту корабля.

— Очень хотелось бы чем-то прославиться, чтобы мной восхищались, — мечтательно произнесла Джилл. — Играть на сцене, или петь, или танцевать, или делать что-то такое еще. В общем, стать кем-то из тех, кого, как я слышала от людей в Пеббл-Бич, называют звездными личностями. Но едва ли мне это удастся. Так что мне остается просто радоваться тому, что я не осталась такой, как несчастная Люсинда, — с кротким видом договорила она, ибо сквозь флер смирения, обретенного за месяцы болезни, в ней все-таки пробивалась амбициозность, как солнечный свет сквозь вуаль легких облачков.