В ложе прессы «сам» никогда не садится рядом со своими сотрудниками. Не потому, что он хочет выдержать дистанцию (Юлий Викторович — простой демократичный человек), но рядом с почти такими же специалистами, как он (а его молодые оглоеды, как он называет своих коллег, — все сплошь специалисты), рядом с ними футбол что-то теряет в своем очаровании, потому что всякий матч — это таинство, фокус, волшебство, и, как всякому волшебству, ему вредит избыток знаний.

Рядом с Никифоровым смотреть футбол — в самый раз. Толстый Никифоров не раздражает Потехина (пока, правда, не начинает говорить о Кипиани), даже дама, не отличающая левый угол ворот от правого, его не раздражает: пусть себе. Искусству нужны и дилетанты.

— Почему бы тебе не написать пьесу о футболе? — спрашивает Потехин в перерыве между таймами, закусывая вместе с Никифоровым бутербродами с красной икрой.

— Да ведь сцена мала, — отвечает Никифоров.

— Что значит мала? — дожевывая второй бутерброд, удивляется Потехин.

— Ну как на сцене, будь это хоть Большой театр, сыграешь в футбол? — хохочет Никифоров.

— Да ну тебя! — машет рукой Потехин. — Я тебе серьезно говорю: футбол — это же драма, сколько страстей, какие характеры…

Но футбол не только драма, футбол — это еще и наука, бездна проблем: психологический фактор, соотношение психологических и физических нагрузок, и еще такой феномен, как дух команды, — чем и как можно влиять на него?

Обо всем этом Потехин не раз беседовал с тренером, который после драматурга Никифорова является его ближайшим другом.

Почему после Никифорова? Да потому, что быть совсем на равных с тренером Юлий Викторович все же не может, тот знает что-то такое, чего Потехин не знает, что-то сверх того, что доступно пониманию…

Но вот перерыв подходит к концу, и все рассаживаются по своим местам.

— Должно быть, все решится в третьем периоде? — щебечет дама. Она, оказывается, не только путает правый угол с левым, но и футбол с хоккеем.

— Здесь нет периодов — здесь таймы, — сдерживаясь (все-таки дама!), объясняет Потехин. — И таймов этих всегда два.

— Печеночкин! — ревут трибуны.

Надежда только на Печеночкина. Если он постарается, а он умеет стараться, когда в настроении (психологический фактор!), то и все остальные девять (дух команды!) будут так быстро бегать, и не только быстро, но и осмысленно, что сопернику ничего другого не останется, как дрогнуть.

И вот когда он дрогнет!..

Возвращаясь с футбола, Потехин и Никифоров любят посмаковать перипетии игры, особенно если команда в выигрыше. Ну а если в проигрыше, то Никифоров неизменно заводит разговор о Кипиани.