Через минуту его начинает мучить совесть: зачем обидел жену?

— Раечка, — говорит он нежно, выходя из ванной. — Ты сейчас будешь смеяться. Славка сегодня едва не забил гол в свои ворота.

Это, разумеется, явное преувеличение, но чего не сделаешь ради единственной жены?

Она, однако, не видит в этом ничего смешного, и слезы уже не звенят в ее голосе, а катятся по лицу.

— Да что случилось? — встревоженно говорит Юлий Викторович. — Где Машка?..

Он вдруг вспоминает, что давно не видел дочери.

— Вот именно — где? — уже вовсю плачет жена. — Наконец-то заметил. Машки давно уже нет, Машка шляется.

— Что значит — шляется? — удивляется Юлий Викторович.

Никогда прежде жена не позволяла себе так говорить о дочери.

— Ты ведь ничего не видишь, кроме своего футбола и своей газеты, а дочку скоро выгонят из института.

— Почему?

— Не почему, а из-за чего. Из-за неуспеваемости.

— Но она всегда успевала.

— А теперь она успевает только на свидания, и то, наверное, опаздывает, потому что красится по полдня.

Вот оно что! Машка влюблена. Ну и прекрасно! Что она еще должна делать в свои годы?

— Она должна учиться! — со злостью кричит жена. — Она должна быть дома до двенадцати часов. Она не должна краситься так по-уродски.

— Ну-ну-ну, — пытается урезонить жену Юлий Викторович. — Откуда столько ханжества? Должна, должна, не должна. Успокойся, вспомни себя, когда бегала ко мне на свиданья.

Но жена не желает так быстро сдаваться.

— Я была старше, — говорит она.

— Ну, — разводит руками Юлий Викторович. — Это уж, как любит говорить Машка, твои трудности.