После похорон поехали в интернат. Заведующая выслушала Лиду и привела в кабинет худенького мальчика с рыжеватыми, как у Аньки, но потемней, волосами. Ему было семь лет, но на вид можно было дать пять.

— Юра, хочешь к нам в гости? — спросила Лида.

Мальчик молчал.

— Ну, погуляем, хочешь?

Мальчик взглянул на заведующую.

— Иди, иди, Юра, я разрешаю. Погуляешь и вернешься.

Мальчик ушел одеваться, втянув голову в плечи.

— Стесняется, — сказала заведующая. — Мать ведь хотела его уже забирать от нас перед больницей, но я ей не советовала. Дома у них обстановка знаете какая была? Ему бы это только повредило.

— А он знает?

— Что?

— Про мать?

— Нет, мы ему пока не говорили. Сказали только, что в больнице.

Ничего бы не вышло, если бы за дело не взялась Ольга Петровна. Через депутатскую группу она добилась, чтобы Лиде Михайловой разрешили усыновить Юру Мартышева и забрать его из интерната. Как улей гудел несколько дней закройный.

— Ты представляешь, что взваливаешь на себя? — говорили Лиде.

— Если бы просто ребенок, а то больной ребенок.

— Анькина свекровь тебя со света сживет.

Анькина свекровь, к общему удивлению, повела себя совсем иначе. В один из дней она пришла к проходной, когда кончалась смена, и, дождавшись Лиду, потянула ее за рукав из идущего через проходную людского потока.

— Я к тебе. — Они отошли в сторону. — Хочу сказать: бог наградит тебя за Юрку.

Лида молчала.