— А ты подумай!

— Что же тут думать… За это голову снимут.

— Не снимут, — сказал убежденно Ясави. — Ты с кем меняешься, со спекулянтом? Нет. Колхозу даешь. Доброе дело делаешь! А я кому даю муку и мясо? Рабочему классу.

— Проси все, что хочешь, а трактор уступить не могу.

Ясави придвинул стул поближе.

— Пусть будет по-твоему. Я так и знал — не согласишься сразу, будешь ломаться… Вот что… Я тебе жеребца в придачу дам. Породистого. Азербайджанцы любят сидеть на коне?

— Любят.

— Так, значит, считай, что у тебя есть племенной жеребец!

Ага Мамед снова покачал головой.

— Бесполезно торговаться. Трактор государственный, не имею права никому его отдавать…

— Вот ты какой! Первый раз обратился за помощью, и ты отказываешь…

Ясави мрачно поднялся.

— Выходит, хорошие соседи, пока тебе нужны кузница, контора, мука и мясо, и плохие, когда я прошу транспорт?

И, круто повернувшись, Ясави вышел, даже не попрощавшись…

— Слушай, присядь-ка сюда, — сказал он Закиру по возвращении в колхозную канцелярию.

Старик поспешно сел против председателя. Видно, случилось что-то неладное.

— Помоги решить один хозяйственный вопрос. Вот, к примеру, возьмем тебя… Твой Буран служит у нефтяников?

— Какой же он мой? — вздохнул старик. — Его переманила к себе Камиля.

— Это неважно… Сколько времени он служит у них?

— Как будто год.