– Выдавай зачинщика! Кто зачинщик? Ты зачинщик? Говори – ты?

– Товарищ, дорогой, дай слово сказать, как у нас это самое дело…

– А-а, то-ва-рищ?!

С проселка, вертко выбрасывая вперед туловище на быстрых прочных руках, катился к сходу Лепендин. Он пронырнул между ног лошадей, обступивших мужиков, и подскочил к бородачу.

Усатый солдат, побагровев и вытянув шею, наступал на толпу.

– Скрывать зачинщика? Сопротивляться?

Вдруг мужики заволновались, закашляли, несколько рук мотнулось к солдату, кое-кто снял и опять нахлобучил картуз.

– Что мнетесь? Онемели? – крикнул солдат.

Тогда сразу из десятка глоток вывалилось на солдата неуклюжее слово:

– Лепендин…

– Лепендин все…

– Федор, он объяснит, стало, как…

– Лепендин…

Солдат притих и спросил:

– Который?

Головы и руки показали на Лепендина. Его вытаращенные глаза испуганно перескочили с солдата на толпу. Мужики не глядели на него, и лица их почудились ему одинаковыми, как струганые доски.

У солдата отвалилась и повисла нижняя челюсть, он остолбенело смотрел на торчавший из земли человеческий обрубок.

На щеках Лепендина сквозь загар выступили зеленовато-желтые пятна, лицо порябело, и голова еще больше, чем всегда, стала похожей на дыню.

– Эх! – крикнул он, еще раз растерянно оглянув мужиков.

Потом тряхнул головой и обернулся к солдату: