– Какого же черта выкаешь? В семь утра… В семь утра полурота из гарнизона… готова к маршу… к полудню отряд из сводного… Другая полурота несет службу по городу… Вообще, я предлагаю объявить… военное положение…

– Предложение военкома принято? Дальше…

Через час комната была закрыта, в коридоре раздавались сдавленные голоса, за окном лошадиные копыта выбивали пыльную перину улицы да где-то во дворе повизгивала блоком и хлопала расхлябанная калитка.

Нянька внесла начищенный самовар и расписные толстые чашки.

Члены ревтройки сидели на прежних местах за столом, голова к голове.

Военком ухал в одышке:

– У-ясните… товарищи… Парк… не подведомствен военкому! Парк… подчинен…

– Ерунда! – отмахивался Голосов.

– Ответственность перед центром, – задыхался военком.

– Не надо забывать другой ответственности. Ерунда! Раз целесообразно, значит, можно. Я настаиваю.

– Но тогда гарантии!

– Какие гарантии? У него ничего нет.

– Тогда заложников.

– Опять двадцать пять! Говорю тебе, что у Щепова нет никого и ничего. Что с него взять? Мы должны рискнуть.

– Рискнуть Щеповым… согласен… но… а…аппаратом… как мы можем рисковать а…аппаратом?

Покисен объявил твердо:

– Я в Щепове уверен.

– Ерунда! – крикнул Голосов. – Я не уверен ни в ком из спецов. Но у нас есть власть, и он не дурак.

Тогда военком спохватился и, весь содрогаясь в поимке воздуха, задышал:

– Позвольте… а-а эта… а…артистка-а… как ее… которая со Щеповым…