– Ну?

– Заложницей… Покисен прыснул смехом:

– Тогда… тогда, если бы понадобились гарантии от Семена, надо было бы взять заложницей Риту – ха-ха! Риту Тверецкую.

Голосов вскочил, стул под ним с громом откатился в сторону, он уперся воспаленными глазами в Покисена.

– Брось шутки! Ее можно было бы взять, если бы понадобились гарантии от Андрея Старцова.

Он поднял стул, сел и упрямым холодным голосом отчеканил:

– Я принимаю предложение военкома. Щепов – спец.

– По отношению к нему это правильная мера. Товарищ Покисен, напишите ордер на немедленный арест Клавдии Васильевны. Военкому поручается установить время отправления Щепова и определить задание воздушной разведки.

И еще через час, когда уже не переставая визжала во дворе калитка и по коридору плавал неуемный говор, председатель германского совета солдатских депутатов в Семидоле Курт Ван сидел четвертым за столом в комнате бывшего купеческого дома.

Курта слушали терпеливо, подолгу ожидая, когда он подберет и выговорит русское слово. Зажмурившись, он переводил в уме с немецкого, и на лбу его надулась толстая жила.

– Я не держу… не считаю… рациональ… сделать разведку… с немецкий пленный… Для пленный я не могу… быть поручатель… я держу возможно… набирать компания доброволец… рота доброволец, если исполком будет давать оружья… После организовать еще сегодня… митинг в лагер… Но говорить митинг я не буду… Митинг будет говорить Андрей Старцов… это… рациональ…

– Ерунда! – воскликнул Голосов. – Старцов рохля.

– Что называется рохля?

– Ну – тряпка, размазня… Вообще, интеллигент.

Курт покачал головой.

– Вам неизвестно, что в лагер… настроение в лагер… я нахожу, должен говорить русский, не германец… Андрей Старцов.

– Вы уверены, что его выступление принесет нам пользу?

– Я друг Андрей Старцов. Я могу… быть поручатель для него…

Голосов протянул Курту руку.

– Итак, вы даете слово содействовать?