— Как уж я рада, что ты, Надя, пришла к нам…

Серафима постояла на кухне, посмотрела в окно. Двор был тот же: сарайки, клен в углу, лавочка, собранный из хламья забор. Ветхостью, прожитыми годами веяло ото всего. Вон как осела лавочка. Некоторые доски в заборе были новыми и своей белизной еще больше подчеркивали старость остальных. Чем-то далеким, давно забытым повеяло на Серафиму. «Жизнь идет», — подумала она, и чувство жалости шевельнулось у нее к погибшему брату Николаю, которого, оказывается, помнят не только родственники, но и вот эта женщина с темными открытыми глазами, которая сидит сейчас в комнате рядом с матерью.

Лиза, собрав посуду, разложив закуску, ушла из кухни, а когда она вернулась, Серафима снова приступила с расспросами. Такой человек была Серафима — обо всем хотела иметь полное представление.

— Она что же сейчас — замужем?

— Замужем, — ответила тихо Лиза.

— А как живут?

— Да вроде ничего… — Лиза сделала паузу и развела руками. — В общем, не знаю.

— А кто у нее муж? — не унималась Серафима.

— Врач.

Серафима многозначительно пожевала губами.

— Хорошо, хоть свою жизнь устроила.

— Ох, уж и не знаю, — ответила Лиза.

— Я говорю в том смысле устроила, — рассудительно заметила Серафима, — что не мыкается одна, не вековухой доживает… Все же врач, обеспечена.

Лиза последний довод посчитала несостоятельным.

— Она сама тоже врач. В городской больнице работает. Хвалят ее очень, кому приходилось лечиться.

— А дети у нее есть?

— Нет детей, — вздохнула Лиза и спустя немного уточнила: — Своих детей нет. Взяли в доме матери и ребенка двух близнецов. Вот и растят.

— Ты подумай, какие люди! — протянула удивленно Серафима. — Взяли чужих ребят и растят?!

— Да, — подтвердила Лиза.

— А своих детей нет?!