— Что значит не получалось. Красота, что ли, вдруг у нее исчезла или заболела?

— Да нет, все осталось при ней. Просто не получалось у нее с мужчинами.

— Поверила я. Так она и куковала одна в лучшие-то годы.

Серафима осуждающе покачала головой.

— Одна не одна, а что толку.

Руки Веры, заворачивающие в газету целлофановый пакет с кофточкой, замерли.

— Не пойму я твоих загадок.

— Какая же загадка! Много ли парней вернулось после фронта, которые ей по годам подходят… Если с одним не получилось, другого не жди.

Вера пожала плечами, но ничего не ответила.

— Всякое бывает в жизни. Чего не бывает, — подтвердила Лиза. — Мне вот грустно, когда я вижу Надю.

— Ну, твоя Надя все-таки вышла замуж, — произнесла задумчиво Вера.

— А мне грустно, когда я вижу ее, — сказала Лиза.

— Чего же тебе грустно? — спросила Вера.

— Сама толком не пойму, — тихо проговорила Лиза. — Только как подумаю о ней, так плакать хочется. Ведь порушено у нее самое дорогое. Войной порушено.

— У многих порушено, — сказала Вера. — У миллионов.

— Да, конечно, у миллионов, — на глазах у Лизы выступили слезы. — Но разве оттого нам легче?

Ей никто не ответил. Помолчав, женщины заговорили снова о тряпках — какие теперь моды и фасоны. Они увлеклись разговором, время летело. Они даже не заметили, что мужчины вернулись в комнату. Вспомнили, когда дверь открылась и в кухню заглянул Александр.

— Ты собираешься кормить нас обедом!

Женщины замахали руками, затараторили. Подумаешь, какая важность: обед. Целый день сегодня едят.