Какой еще там в кофейном костюме? Какие цветы?

Может быть, Чаркина что-то не поняла или нарочно так, чтобы посмотреть, как я прореагирую? Но слова ее задели меня. А вдруг Тоня влюбилась? Вот почему она так весела, много смеется. Ну что ж, это ее личное дело. Да, но отметки по химии, математике! Они стали у нее снижаться! «Нет, — решил я, — это не по-комсомольски — видеть, что человек совершает ошибку и не сказать ему об этом». Я стал ловить подходящий момент для объяснения с Тоней. Наконец этот случай представился.

Как-то после занятий, когда я шел по коридору, из пионерской комнаты выбежала Тоня. Не сказав ни слова, она подскочила ко мне и, взлохматив мои волосы, убежала во двор. В коридоре поднялся хохот, и я почувствовал, что уши мои сделались горячими. «Так. Ладно. Не думай, что это пройдет тебе даром!» — сказал я, отправляясь ее искать. А Тоня уже успела взобраться на яблоню и, пригибая верхнюю ветку, срывала уцелевшие кое-где плоды.

— Как тебе не стыдно! — начал я. — Какой ты пример подаешь своим пионерам… Портишь такое дерево!

Тоня молчала и продолжала срывать яблочки.

— Ой, Лешка, — донеслось сверху, — яблочки такие спелые! Хочешь, я тебе брошу одна?

Круглая твердая ранетка ударилась о мою голову и отскочила в сторону.

— Слезай, говорю! — Я схватился за ствол и стал раскачивать яблоню.

На голову мне посыпались листья, кора. Тоня спрыгнула с дерева.

— Что с тобой, Лешенька?

— Мне нужно поговорить с тобой по серьезному делу, — начал я.

— По серьезному?

Тоня послушно отправилась за мной.

Мы сели на скамью у окна в опустевшем зале.

— Ну говори… — прошептала Кочка и стала беспокойно теребить ленту в косе.

— Видишь ли… — начал я и вдруг понял, что говорить-то мне, собственно, и не о чем. Вернее, не о том мне хотелось. Но я упрямо продолжал: — Видишь ли, через год мы все выйдем на трассы жизни.

— Куда, куда? — переспросила Тоня, и на ее щеках появились коварные ямочки.

— На трассы жизни… — повторил я, чувствуя, что меня бросило в жар. — Понимаешь, все ребята готовятся к этому событию. Становятся серьезными. Много читают. Возьми, например, твою подругу Ольгу. За лето она прочла Белинского, много других книг, думает над своим будущим. Правда, она по-прежнему какая-то индивидуалистка среди ребят, но хорошо играет на пианино, увлекается литературой, английским языком.

— Все это я знаю, а ты… — нахмурилась Тоня. — Ты зазвал меня сюда, чтобы расхваливать Ольгу Минскую?

— Нет, я говорю это затем, чтобы ты не имела недостатков.