Игорь перечислил с десяток. Подумал, похвалит писатель. Кутузов же помрачнел, сказал скучно:

— Судя по вашим материалам, художественная жилка у вас есть. Но, если вы будете читать столько газет, никогда писателем не станете. Газеты язык портят.

— Да? — удивился Игорь почти испуганно.

— Да, — ответил Кутузов. — Вы в газетах только официальный материал читайте. Остальное — доморощенные упражнения.

По натуре Кутузов был человек прямой и с общепринятыми понятиями о такте считался не всегда, чем приводил в неподдельное изумление главного редактора, человека исключительно тактичного.

— Нельзя превращать журнал в казарму, — неоднократно заявлял Кутузов на летучках. — Журнал предназначен для старшин и сержантов. И пусть они находят в нем все, что нужно им в двадцать лет.

— В двадцать лет много чего нужно, — осторожно замечал главный.

— Вот именно, — соглашался Кутузов и тут же добавлял: — Во всяком случае, не только вопросами методики боевой подготовки жив сержант. И старшина тоже…

— Существует много других журналов, предназначенных для самого широкого читательского круга.

— Вы забываете о лимитах на подписку. И о том, что сержант срочной службы ограничен, так сказать, в финансовых средствах.

Главный, будучи человеком умным и проницательным, давно уловил в характере Кутузова потребность оставлять последнее слово за собой. Щадя время членов редколлегии, он в таких случаях устало хмурился. И переходил к следующему вопросу.

— Пустота чувств в отличие от пустоты карманов страшна тем, что ее приближения не замечаешь, — сказал как-то Кутузов в разговоре с Игорем. — Творческий человек должен постоянно любить. Не прыгать кузнечиком с цветка на цветок, а любить женщину постоянной любовью. Только постоянство приводит к эффекту наполнения духовного источника, а не его оскудения.

— Что-то подобное я где-то читал, — признался Игорь. Тут же подумал, что, наверное, обидел Кутузова, поставив под сомнение его авторство в рассуждениях о постоянстве. Однако Кутузов не обиделся. Разминая сигарету, он сказал с грустной иронией:

— Если всерьез хотите творить, не обременяйте себя химерой сомнений. Для начала запомните две истины. Ничто не произрастает из ничего и на пустом месте. Все новое есть хорошо забытое старое… Я, когда писал первые рассказы, был озабочен тем, чтобы не повторить чье-нибудь название. Смешно?

Игорь кивнул.

— А получилось еще смешнее. Писал одну вещь. И никак не мог найти первую фразу. Однажды на юге… Разбежался, бухнулся в воду. И чувствую — пахнет арбузами. Я быстрее на берег. В блокнот записываю: «Море пахло арбузами». Радуюсь, нашел! Через какое-то время принес рукопись в журнал. Там открыли первую страницу. И как-то странно на меня смотрят. Короче говоря, выясняется, что такая фраза есть у Бунина… А я в то время Ивана Бунина вообще не читал. Я только в пятьдесят седьмом году узнал, что существовал такой русский писатель. В школе мы, сами понимаете, не изучали. Книги его не выходили… Извинился я в редакции. В бескультурье своем не признался. А про себя порадовался: значит, литературная искра во мне есть, если я рассказ начал той же фразой, что и Бунин, не подозревая об этом.