Окна домов звездами проступали то справа, то слева, выглядывая из-за елок как из-за туч. Приятно попахивало дымком, свежим, только что испеченным хлебом. Гарнизонная пекарня работала круглые сутки.

— Я хочу хлеба, — сказала Жанна. — Я никогда не видела, как пекут хлеб. Говорят, хлеб прямо из печи — просто объедение.

— Да, — сказал Матвеев. — Это правда. Я помню, когда служил солдатом, попал однажды в наряд на пекарню. И за усердие пекарь угостил меня свежим хлебом. Это было чудо.

— Сотвори его для меня!

Держась под руку, они медленно шли опустевшей улицей, и снега вокруг лежали безбрежные, словно океан. Они чувствовали себя словно на острове, таинственном необитаемом острове.

— Если ты хочешь, — сказал он, — я сотворю чудо.

— Это посильно? — спросила она.

— Безусловно.

— Тогда давай, — сказала она.

…Пекари в белых халатах и колпаках застыли, вытянув руки по швам. Почтительно и молча смотрели на полковника и его молодую спутницу. Жанна разломила горбушку. Откусила. Сказала, прожевывая:

— Хорошо работать волшебником!

…Потом снова была ночь. И был снег. И не было усталости. А только легкость в теле и в душе. В душе — больше. Дышалось легко, свободно. Очень хотелось жить…

— Спасибо, что ты приехала, — сказал он.

— Спасибо нужно сказать Лиле. Она у тебя человек.

— Человек… Но с ветром в голове.

— Это же прекрасно!

— Чисто женская логика.

— Неужели было бы лучше, обладай я мужской логикой?

— Так нельзя ставить вопрос.

— Важна не постановка. Важна суть. А суть очевидна. Мужчинам мужское. Женщинам женское.