Веривший в свое абсолютное жизненное везение, Пшеничный нисколько не удивился. Правда, он не расслышал фамилию старшего лейтенанта, но это его не смутило.

— Вот и хорошо, — сказал Пшеничный. — Заступайте начальником патруля.

Новогодняя ночь обещала быть щедрой на звезды. И видимо, на веселье.

Лиля чему-то смеялась, беззаботно, от души.

Из тени, которую отбрасывала крыша, Мишка и Сурен видели, как из клуба вышли супруги Сосновские, Лиля, Хохряков и еще кто-то из офицеров. Видели это и деревья, притихшие на морозе.

— Эх, — вздохнул Мишка, — какая жалость, что и гарнизоне сухой закон.

4

С мезонина открывался вид на лес, занесенный снегом; над озером, плоским и белым, висела луна. Темной косой от берега до берега изогнулась глубокая тропинка, вливающаяся дальше в рыжую ленту дороги, по которой даже в эту новогоднюю ночь беспрерывно сновали машины, торопливо ощупывая друг друга скользкими ладонями света.

Пахло елкой и холодным снегом, холодным и хрупким, из которого не слепишь снежок, не скатаешь бабу. Такой снег скрипуче похохатывает под валенками, под сапогами, а кожу обжигает будто крапива. В таком снегу очень неуютно лежать, поджидая противника, даже если на тебе и маскхалат, и ватные брюки, и стеганка: он искрится под осветительными ракетами, искрится предательски. И трассирующие пули находят тебя на нем, как собаки по следу.

Матвеев вспомнил февраль 1943 года и наступление войск Северо-Кавказского фронта на Славянскую и Верхниковскую, разведку боем возле населенного пункта, название которого теперь стерлось из памяти. Тогда тоже снег был хрупким, тогда тоже пахло холодным снегом, но не только снегом…

Древние греки даже историю писали в стихах. Об этом Матвеев вычитал где-то у Вольтера. Гармония стиха стимулировала память, позволяла затвердить в ней самое главное, самое важное, то, что люди обязаны были помнить наизусть. Раньше греков о великой силе поэтического слова знали египтяне. И может, кто-то знал про эту тайну еще раньше их…

Он прочитал эти стихи Ярослава Смелякова, а вернее, напел тихо-тихо. И почувствовал вдруг, как часто стучит в груди сердце, как свежа и ясна голова. Хотелось думать о любви, думать широко, изначально. Таинственны истоки этого чувства, живущего в человеке. И вместе с человеком уходящего в небытие. Впрочем, уходящего ли?.. Разве не остается оно в песнях, в слове, наконец, в детях, неделимое и неисчезающее, как небо, как воздух.

Литвиненко женился на Лиде. И был счастлив. Правда, он рассказал ей, что Матвеев не советовал жениться на женщине, старшей возрастом.