— Мама — это хорошо, — задумчиво сказал Кутузов, присел на угол стола. — Большое счастье иметь маму.

— Да… А вообще — счастье… Вот вы писатель, что вы о нем думаете?

— Счастье — неоднозначное понятие. Оно как горизонт. Помните, у Михаила Светлова… Горизонт мой… Я ищу твой след, я ловлю обманчивый изгиб. Может быть, тебя и вовсе нет?

— Вовсе нет? А что есть?

— Стремление. Движение духа, мысли. А то, что мы называем счастьем, возможно, лишь стрелка компаса.

— Стрелка может и ошибиться…

— Нет, нет, — возразил Кутузов. — Будем считать, что компас исправный. И стрелка точно определяет, где север, а где юг… Здесь есть особый момент. В обыденной жизни, в текучке мы нередко совмещаем понятие «хорошо» и понятие «счастье»… Хорошо человеку может быть от сытой еды, от собственной машины, от близости с красивой женщиной… Но при чем тут счастье?

— А любовь? Компонент счастья?

— Она может быть и самим счастьем, и компонентом счастья, и несчастьем… Я этим летом приехал в свою родную Прохоровку… Туристы там, экскурсоводы. Интересно им… А я увидел овраг, поросший полынью. Вспомнил, как первый раз курил с мальчишками в этом овраге. Из вишневых листьев самокрутки делали. Детство свое вспомнил… И счастлив я был оттого, что стою вот здесь, на тропинке, по которой бегал босиком… Счастлив был от любви к родной земле… А люди, которые приехали смотреть на место знаменитого танкового сражения, раздражали меня… Все непросто…

— Да, — согласился Игорь. — Любовь к земле, к матери, к детям… Это понятно. Но, скажем, вот вы любите женщину. И знаете, что ее любит близкий вам человек. Как нужно поступить в таком случае?

— Общего ответа на этот вопрос нет, — сказал Василий Дмитриевич. — Но я бы лично поступил по совести…

3

Капитан Сосновский сказал:

— Понимаете, рядовой Истру, все это, конечно, смешно… однако в вашем рассказе есть все-таки и критика. Ну конечно, какой-то там колхозный самодеятельный кинорежиссер… Но ведь у нас в стране много очень серьезных и талантливых профессиональных кинорежиссеров. И они могут воспринять критику или намек, я и не знаю, как здесь сказать правильно… Но эти люди могут воспринять намек в адрес своей профессии… обобщенно…

— Обобщенно? — У Истру дернулся кадык.

— Да, — сказал Сосновский. — Я считаю, что вы моя недоработка… Вы человек способный… Я найду вам применение, вернее, применение вашим талантам в нашем клубе. Я хочу создать народный армейский театр. Мы поставим пьесу. Мы поставим пьесу Шекспира… Подумаем, какую…

— Это хорошо, — печально согласился Истру. — Шекспир был и останется Шекспиром.