Счастливая Майя Соколова ходила по пустой квартире и не могла поверить, что они с Любомиром будут жить тут… Через кухню она вышла на балкон. Увидела сразу три озера, маленьких, круглых, голубеющих, словно цветы. Густой хвойный дух поднимался от земли к облакам ясными холодными струями.

Осевший снег держался только между деревьями. Солнце доставало его. Снег мокро блестел, подсвечивал деревья снизу. От этого они казались легкими и неимоверно зелеными.

— С хозяйки причитается, — сказал из кухни шофер.

— Кошку бы надо через порог пустить, — Майя повернулась к мужу.

— Далась тебе эта кошка, — уперев руки в бока, возразил Любомир. — Шерсть от них одна…

— А вдруг примета верная? — засомневалась Майя.

— Брось ты… — Любомир подошел к двери на балкон.

— Помолчи… Что ты понимаешь… — Майя раздвинула мужчин руками и шагнула с балкона обратно в кухню.

Вынула бутылку из хозяйственной сумки, набитой всякой всячиной до такой степени, что ее нельзя было закрыть. Поставила на табурет.

После первого тоста за квартиру, за новоселье Любомир, прокашлявшись, предложил:

— Давайте выпьем за нашего бывшего командира, за Петра Петровича Матвеева. Хороший был командир. Те, кто с ним служил, долго будут его помнить…

— Любомир, — подняла брови Майя. — Тебе только на поминках выступать. А у нас новоселье… Да и Матвеев, слава богу, жив. Маринка перед самым отъездом от начальника санчасти слышала, что инфаркт у полковника был небольшой. Микро… Он переутомился, от нервов…

— Я вообще врачам не верю, — выставил вперед подбородок шофер. — Ничего они не знают. Только догадываются… Микро. А человек в отставку, на пенсию ушел.

— Он бы и без инфаркта ушел, — не уступила Майя. — Положено. Закон.

3

Из почтового вагона с шумом, наводившим на мысли о лесоповале, падали бумажные мешки, вздувшиеся от писем, газет, журналов. Ящики с посылками краснолицый грузчик в облезлой шапке цвета серого домашнею кролика не глядя бросал на стоящую справа от него тележку. Он ни разу не промахнулся, мало того, ящики ложились порядком, словно сами знали, кому куда.

Мартовское небо над станцией и дальше над убегающими в леса путями теплело синевой. Заливисто пели овсянки. Токовал дятел. От ноздреватого снега пахло водой, словно на озере.

Славка Игнатов перешел через рельсы. Направился к зданию вокзала, одноэтажному, каменному, где на углу чернела жирная стрелка и было написано: «Выход к пригородным автобусам». За ларьком «Галантерея» у газетного киоска, чуть ли не плавающего в луже, Славку остановил патруль. Проверили солдатскую книжку, отпускное предписание. Старший спросил: