Такие перепалки кончаются примирением обычно вечером, после того как Михал пригонит с поля колхозных коров. Полное согласие наступает тогда, когда они оказываются вдвоем в своей новой хате.
Поужинав, Михал садится к приемнику. Жена хлопочет по дому, кончает свои женские дела. А кончив, подсаживается к нему.
Неспокойно на свете.
А разве нельзя было бы спать людям так, чтобы не просыпаться ночью от пугающих, тяжких снов? Чтоб не заходилось от боли сердце матери? Дети… Сколько натерпелась с ними, с маленькими, прячась в войну во ржи, в болоте. А теперь снова страх охватывает. Только теперь дети не маленькие. Теперь их уже не спрячешь. Теперь они солдаты.
— Не дай боже войны.
— Бог, мать, ничем не поможет, — отзывается Михал. — Сами люди должны помочь себе.
ПРИДАНОЕ
ПРИДАНОЕ
Все случилось так, как это обычно и случается. Однажды, когда только еще начинался сенокос, возвращаясь поздно домой, Василь Сямак, первый хлопец на деревне, подхватил вдруг под руку Аню Валошку, да так и не отпустил ее до самого дома. Девушка сначала сопротивлялась, разок даже смазала по щеке Василя, но потом устала вырываться, замедлила шаг и послушно пошла рядом.
— А ну тебя!
Кто-то из женщин сразу оценил эту пару:
— Гляди ты, их хоть сейчас в загс!
А девчата — ни одна из них не отказалась бы вот так же под ручку пройтись с Василем — подначивали кто во что горазд.
— Анька, не прижимайся слишком уж к Василю. Галя скоро домой заявится.
— Пока Галя там экзамены сдает, Василь с Анькой дремать не станут.
Василь Сямак, разгоряченный общим вниманием, привлеченным к его особе, смахивал со лба залихватский чуб и от шуток отбивался шутками: пускай Галя еще подрастет маленько.
Аня Валошка, отведя в сторону настойчивые руки Василя, обрезала его:
— У тебя самого еще молоко не просохло на губах…