Девчата, кто из зависти, а кто так, ради красного словца, не упускали случая поддеть Аню, позлословить насчет нее и Василя. И она не сердилась на них. Подумаешь, пусть себе болтают. Только бы говорили о нем, хоть с утра до вечера. Иногда кто-нибудь из пожилых женщин, всего уже навидавшихся на своем веку, предупреждал:

— Смотри, девка, не угоди с этим ветрогоном в беду.

Аня старалась свести все к шутке:

— Раньше то и дело женихов мне сватали, а когда несколько раз прошлась с парнем да посидела вечер какой, уже носом вертите.

— Ходить-то ходи, да не заходи далеко…

А мать дома поедом ела:

— На что он тебе сдался? В солдатах еще не отслужил. Да и Галька учительницей приедет. А ты что, четыре класса — и вся твоя наука.

— Не ваша забота, — резко обрывала Аня.

— Моя будет забота, когда в подоле принесешь…

Аня старалась не слушать этих слов, убегала в поле, в огород. А Василь? Он не отходил от Ани на вечеринках, каждый вечер поджидал ее за гумном у заросшего душистым аиром пруда, шептал слова, которым сам не придавал никакого значения, и нет-нет да наведывался к Гале в педучилище. А потом и сама она вернулась домой. И Василь продолжал свою двойную игру.

Аня все это видела и все понимала, но пересилить себя не могла.

А осенью, когда кончали уже лен стелить, зашушукались в селе бабы:

— Анька, поглядите, как раздалась. Ей-богу, неспроста это…

День за днем, неделя за неделей, и не спрятаться уже было, не сделать вида, будто ничего не случилось.

Мать Анина почернела как земля. Сама Аня изменилась так, что не узнать ее. Можно было целый день трепать рядом с ней лен или стоять у молотилки и не услышать от нее ни одного слова. Казалось, мысли свои и рот заперла она на тяжелый замок и отпереть его нет никакой силы.

В селе теперь все жалели Аню, а Василя ругали на чем свет стоит.

После того как он совсем перестал заходить к Ане и снова стал приударять за Галей (а она, приехав домой и увидев все своими глазами, съездила в район, попросила назначение в соседнее село), ездить к ней на велосипеде каждое воскресенье, не вытерпела даже мать Василя.

— Чем же все это, скажи ты мне, кончится? — наступала она на сына. — Кто твоих детей будет воспитывать, кто их подберет?

— А где они плачут, мои дети, что-то пока не слышно! — попытался он отшутиться.

Но мать разбушевалась еще больше: