– Вот негодяй – все такой же! Кажется, под поезд тебя толкни, и то начнешь улыбаться, светиться как ясное солнышко – словно все хорошо и лучше не бывает! Вот и сейчас: что тебя так радует?

– Я думаю, как хорошо, что это оказался ты, а не настоящий охранник.

– Да я и есть настоящий охранник, только не для тебя, дурачок. А не отреагировать я не мог. Я стоял с покупателем, а ты аккурат перед нами шмыгнул, в двух шагах, не больше. Так что же мне прикажешь делать? Чего ты книги-то воровать полез? Я считал, что после той рождественской истории из нас это вышибли. Мой старик чуть не убил меня тогда. Ей-богу!

– Так это из-за него ты подался в охранники?

– Из-за него? Дудки! Я плыву по течению, а уж там – как придется.

Мне было известно, что мать его умерла – хромая, грузная, она загоняла себя в гроб и загнала. Ну а что сталось со всеми прочими?

– А как твой отец?

– Что ему сделается? Женился опять после маминой смерти. Оказывается, он с этой бабой чуть ли не сорок лет валандается, да и у бабы четверо своих детей, а им все нипочем – огонь безумной страсти, как говорится! А как она овдовела, так они и решили, что им самое время пожениться! Что такое? Ты, кажется, удивлен?

– Да, вроде того. Мне он всегда казался таким домоседом – как ни придешь, он дома.

– Ну, на Вест-Сайд он наведывался, а там, глядишь, бегом-бегом – и на трамвайчике на Шестнадцатую в Кентоне!

– Чего ты так на отца взъелся? Не стоит!

– Да я ничего против него не имею. И был бы только рад, пойди ему это на пользу. Так ведь не пошло! Каким был, таким и остался.

– А как Элеонора? Я слышал, она в Мексике.

– У-у! Порядком ты отстал от жизни! Это когда еще было! Она давно уже здесь. Тебе бы с ней повидаться. Раньше ты у нее в любимчиках ходил, и она до сих пор тебя вспоминает. У нее доброе сердце, у Элеоноры. Ей бы еще здоровья побольше.

– А она нездорова?

– Была. Сейчас опять работает – у Заропика на Чикаго-авеню. Они там леденцы делают и продают их в лавочках возле школ. Не по ее здоровью все это. В Мексике-то ее крепко прихватило.

– По-моему, она туда поехала, чтобы выйти замуж.

– Ах, ты даже это помнишь…

– За твоего испанского родственника.

Он грустно улыбнулся: