– Это ведь та самая девка, твоя соседка, да? И ты пошел и засветился, и все испоганил, и вырыл себе яму, теперь уже точно и бесповоротно. Мне еще дорога моя жизнь, а от тебя, выходит, всего можно ожидать! Больше помогать тебе, тащить тебя не стану, не надейся! Это же уму непостижимо: женихаться с Люси и снюхаться с какой-то девкой! Мерзавец и дурак, каких мало!

– Ты даже не хочешь узнать, правду ли говорит Келли!

Слова мои были встречены величайшим презрением: дескать, каким же идиотом надо быть, чтобы воображать, будто он поверит жалким оправданиям. Голос Саймона звучал даже весело, когда он сказал:

– Ну ладно. Так что ты придумаешь? Что помогал товарищу? Да? Что никогда не трахал эту девку? Жил с ней дверь в дверь, бок о бок и ни разу не прикоснулся? Не втирай мне очки! Мы с тобой не малые дети. Я-то ведь видел эту куклу. Такая прицепится и не отстанет, даже если будешь отбрыкиваться, а ты не отбрыкивался. Кому другому расскажи, что ты не любишь это дело! Мы все это любим! Вся наша семья. У нас это в крови. С чего все пошло, не помнишь? Что стало началом для нас троих? Кто-то понял, что есть дверь, в которую можно позвонить когда заблагорассудится!.. Думаешь, я против, что ты трахал эту шлюху? Да мне плевать – трахай на здоровье! Но надо ж соблюдать приличия, а ты увяз, повел себя как последний дурак. Чистеньким он хотел быть! Хорошим. Прямо как Мама, честное слово! Что ж – пусть будет так! Только меня не впутывай. Мне еще неприятностей с Магнусами не хватало!

– С чего бы им быть, этим неприятностям? Послушай, я тебе завтра все объясню.

– Нет, не объяснишь! Ни завтра, ни послезавтра! Никогда! Я рву с тобой все отношения. Верни машину – и точка!

– Я приду и расскажу тебе, как все было на самом деле.

– Не надо! Не приходи! Единственное, о чем прошу, – это держаться от меня подальше.

– Ах ты, сукин сын! – заорал я. Из глаз моих брызнули слезы. – Подонок! Чтоб ты сдох!

Вбежал Падилла и, заглянув в дверь, воскликнул:

– Скорее! Хватит болтать!

Чертыхаясь и расшвыривая плетеные кресла и хлипкие столики, я ринулся к двери.

– Что случилось? Ты плачешь? Нервы не выдержали?

Я насилу мог выговорить:

– Нет. Поругался.

– Давай, идем. Может, мне сесть за руль?

– Нет. Я смогу.

Начали мы с больницы, где ее разрезали. Холодный воздух взбодрил Мими, и она сказала, что пойдет сама. Мы проводили ее к отделению «Скорой помощи», а сами сели в машину, надеясь, что она не вернется. Но вскоре через усеянное золотистыми крупинками переднее стекло я увидел ее в дверях и бросился к ней, чтобы подхватить.