– Ну а Мими? Она что, без сознания? Ответить не может?

– Нет, она в сознании. А отвечать не хочет.

Вернулся Падилла. Впереди него поспешал доктор.

– Несите ее сюда, – сказал он, – осмотрим ее, насколько это возможно.

Мэнни бросил на меня победный взгляд.

Растолкав уже собравшуюся вокруг нас омерзительную толпу любопытных, только и ждущих случая поглазеть на чужое горе, мы последовали за доктором.

По дороге Мэнни излагал нашу версию:

– Она сама это сделала. Она простая работница и не может позволить себе ребенка.

– Каким образом она это сделала?

– Каким-то подходящим инструментом, я думаю. Женщины разбираются в этом куда лучше. Их учит жизнь.

– Да, я сталкивался с подобными лихорадками. Как и с лживыми объяснениями, что крайне неприятно, но если женщина остается в живых, мы обычно не ищем того, кто произвел аборт. К чему дискредитировать профессию?

– А на первый взгляд как она вам?

– Большая кровопотеря. Это все, что я могу пока сказать. Кто этот второй парнишка, который так волнуется?

– Ее друг.

– Вот ударь он санитара по-настоящему, встретил бы Новый год в кутузке. А почему он так вырядился?

– Да, а как же твое свидание-то? – спохватился Падилла. Лицо его испуганно вытянулось, рука невольно метнулась ко рту. Бесшумные стрелки электрических часов в сверкающей чистотой комнате, куда мы вошли, показывали девятый час.

– Сначала я должен выяснить, что с Мими.

– Поезжай. Так будет лучше. А я останусь. У меня же нет свидания. И Новый год я, так или иначе, встречаю дома. Доктор не считает, что все так уж плохо. Куда вы с ней собрались?

– На бал в «Эджуотере».

– Да, состояние объясняется главным образом большой кровопотерей, а также инфекцией, внесенной, как я думаю, в ходе операции на брюшной полости, – сказал доктор, вернувшись. – Где ей это сделали?