– Наверно, ты явился сюда только потому, что услышал о нем.

– Нет, я приехал просить тебя дать мне шанс. А Талавера мне, в общем, безразличен.

– Неужели? – воскликнула она. На ее лице даже мелькнула улыбка, словно она на секунду задумалась.

– Я мог бы вычеркнуть его из памяти, если бы ты приняла меня.

– И всегда припоминал бы мне его при каждой ссоре.

– Нет, этого не будет.

– Я знаю, ты боишься, что он вот-вот войдет и завяжется драка. Но не волнуйся, его здесь нет.

– Значит, вообще он здесь?

Она не ответила. Может, отослала его куда-нибудь? Не исключено. Но по крайней мере кончилось это беспокойство пополам с надеждой. Конечно же, я боялся, но и надеялся, что смогу убить его. Ведь я это пробовал. Я уже убивал мысленно. И рисовал картину, как он пырнет меня ножом.

Она сказала:

– Ты не можешь меня любить, думая, что я с другим. Тебе, наверно, хочется, чтобы он сверзнулся в пропасть в десять тысяч футов глубиной, а себя представляешь возле гроба на моих похоронах.

Я молчал и думал, как странно выглядит она в этом захудалом номере латиноамериканской гостиницы, среди тропического зноя и солнечных лучей, пробивающихся сквозь щели ставен, в городе, где царит запустение, в городе с покореженными прутьями оград и стенами, оплетенными кроваво-красными бугенвиллеями с пунцовыми, словно в лихорадке, цветами, пронзительно-зелеными листьями винограда и горами, глядящими исподлобья, разверзшими толстые губы не то в пении, не то в молитве. А здесь, в номере, тоже беспорядок и нагромождение вещей, дорогих и бросовых вперемешку, купленных случайно, потому что попалось под руку, – в общей куче скомканные салфетки «Клинекс», шелковое белье, платья, фотоаппараты, косметика. Она все делала быстро, порывисто, в полной уверенности, что поступает правильно. Моим словам она, по-видимому, не поверила. Не поверила потому, что не прочувствовала их, а не прочувствовала – из-за порванной связи.

– Тебе необязательно решать прямо сейчас, Тея.

– Да, конечно… Наверно. Может быть, потом, попозже, я что-то почувствую к тебе, хотя не думаю. Сейчас ты мне ни к чему. Особенно если вспомнить, как ты относишься к людям. Тогда прямо зла на тебя не хватает и хочется, чтобы ты умер.

– А я все еще люблю тебя, Тея, – сказал я. И наверно, вид мой это подтверждал, потому что меня сотрясала дрожь. Но она ничего не ответила. – Неужели ты не хочешь, чтобы опять все было как прежде? Мне кажется, на этот раз у меня получится.

– Почему ты так думаешь?

– Наверно, мой случай не единственный. Множество людей попадают в мою ситуацию. Должен же быть путь для исправления ошибок.