— Артист, — согласился Виктор Афанасьевич. — Талантливый. Ехал на Холодный, а завернул к нам. Давай, Сашок, поковыряем еще немного.
И он с силой вонзил лопату в мягкую, податливую землю.
А Егор Саввич, уйдя за деревья, обернулся и, подняв кулаки, в бессильной ярости погрозил тем, кто работал на лужайке.
— Воры! Сволочи! Голодранцы проклятые. Ну, погодите! Мое, мое золото. Из рук вырвали. Пуд!.. Ах вы… — он нехорошо и длинно выругался. Пошел дальше, бормоча угрозы и проклятия, задыхаясь от злобы и сознания собственного бессилия.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Черная, поблескивающая лаком эмка затормозила у здания горкома партии. Серый шлейф пыли, поднятый колесами, медленно оседал на дороге.
— Подожди меня здесь, Паша, — Майский надавил на никелированную ручку, и она опустилась, мягко щелкнув замком. Дверца распахнулась. — Я постараюсь не задерживаться.
Шофер Паша Ильин кивнул.
— Вы не торопитесь, товарищ директор. Я пока машину оботру да мотор посмотрю.
Александр Васильевич поднялся по широким гранитным ступеням. В просторном вестибюле было прохладно.
Темно-красная ковровая дорожка заглушала шаги. Вдоль всего коридора на большом расстоянии одна от другой были видны обтянутые черным дерматином высокие двустворчатые двери с массивными бронзовыми ручками. На каждой двери одна-две таблички с фамилиями работников комитета партии: заведующих отделами, инструкторов, секретарей.
Он еще не дошел до первого секретаря, как дверь его кабинета открылась, и оттуда стали выходить люди, переговариваясь и закуривая. Видимо, только что кончилось какое-то совещание. Александр Васильевич подошел к девушке, быстро печатавшей на машинке, намереваясь узнать, может ли его принять сейчас первый секретарь, и увидел Земцова. Он разговаривал с человеком в полувоенной форме. Петр Васильевич тоже увидел директора прииска и приветливо кивнул.
— Заходите, Александр Васильевич, я сейчас.
Из приемной Майский прошел в кабинет — большой, с высоким потолком и высокими окнами, сейчас настежь распахнутыми.
— Вот я и освободился, — сказал, входя, Земцов и плотно прикрыл дверь. — Здравствуйте, Александр Васильевич, рад вас видеть.
— И я тоже, — Майский почувствовал крепкое, энергичное пожатие. — Честно говоря, соскучился. Давно мы не виделись.
— Да, давненько. Все собираюсь к вам в Зареченск, но не выберу времени. И не только по делам, но и взглянуть на вашу дочурку, на Елену Васильевну. Да еще мечтаю порыбачить. Говорят, в Черемуховке нынче рыба хорошо ловится… Ваша машина? — Земцов кивнул на окно, из которого была видна эмка. Паша старательно обтирал ее тряпкой.