— И очень даже правильно. Заслужил ты награду-то. Однако час-то поздний. Домой мне пора. Проводишь до реки?
— Пойдем. — Федор встал и накинул на голые плечи пиджак. Варнак, увидев это, вскочил и исчез в темноте.
— Когда письмо-то пошлешь? — спросил Егор Саввич, спускаясь к реке.
— Завтра, либо послезавтра.
— А вернешься когда?
— Через месяц, Егор Саввич, как говорил. Дел у меня в Златогорске много, а потом еще кое-где побывать надо.
— Где же это?
— А разве не все равно?
— Ну, помогай тебе бог.
Сыромолотов сел в лодку, оттолкнулся от берега веслом, и тьма сразу поглотила его. С минуту еще слышалось постукивание перекидываемого с борта на борт весла и журчание воды, потом все стихло.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Елена, стоя у кухонного стола, прислушивалась к голосам. Они доносились из большой комнаты через неплотно прикрытую дверь. Там были муж и дочь. Не часто случалось всем им рано собраться дома и вместе провести вечер. Сегодня был такой счастливый день. Муж пришел раньше обычного, да и она смогла тоже вовремя уйти с шахты. К тому же попалась попутная машина и подвезла почти до самого дома. Полные руки Елены быстро двигались, блестящее острие кухонного большого ножа мелькало над доской, кроша в соломку хрустящий кочан капусты. На плите шипела сковорода, распространяя дразнящий запах мясного фарша, а из кастрюли шапкой поднималось пышное тесто. На ужин будут пирожки, которые так любит муж, а щи надо приготовить на завтра — не каждый день удается заниматься стряпней.
Весь день Елены забирает шахта, оставляя для семьи несколько вечерних часов. А дел в квартире тоже много. Мелких, незаметных дел, но требующих времени постоянно. Теперь подросла Катенька, девчушка даже считает себя совсем взрослой, хотя ходит всего лишь во второй класс. Днем хозяйка в квартире она. Делает уборку, моет посуду, покупает в магазине продукты и даже готовит кое-какие кушанья. Катюша развивается не по летам. Как быстро летит время. Вот и дочь подрастает, стала помощницей, а она, Елена, стареет и видит это, хотя Сашок утешает, клянется, что никаких следов годы на ней не оставляют, что она становится даже интереснее и такую ее он еще больше любит. Эх, Сашок, Сашок, ты просто хороший и добрый муж, все еще горячо и нежно любящий свою Аленку и не замечающий или не желающий замечать, как она стареет и дурнеет. А так ли это важно. Больно немножко, какой женщине захочется добровольно признать, что она уже не так привлекательна. Но не это главное, не это. От времени не уйдешь, оно беспощадно. Зато у нее есть хорошая дружная семья, есть интересная работа, все идет хорошо, чего же еще желать? Елена любит свою «Комсомолку». Теперь никто не считает «Комсомолку» плохой шахтой, которую когда-то собирались даже закрыть. После того, как Пестряков нашел самородки небывалой величины, акции «Комсомолки» сразу поднялись. А потом появились ударные бригады. Они родились тоже на «Комсомольской». Новое движение перекинулось на другие шахты. Этому движению дали новое название: стахановское. Стахановцев на «Комсомолке» много, ведь здесь по-прежнему работает в основном молодежь. А молодежь берется за дело горячо, жадно перенимает все новое и порой сама рождает это новое. К начальнику шахты нередко приходит кто-нибудь из парней и, смущаясь начинает говорить о том, что его мучает, предлагает что-то, часто оригинальное, интересное. Елена всегда внимательна к таким ребятам. Выслушав, говорит: