— Наконец-то! — засмеялась Катя.

— Но развивать этот мотив мы не будем, я уже сказал! — раздалось с балкона.

— Да почему же, почему?! Вот глупенький философ мне попался…

Она влетела к нему на балкон, но он осадил ее вопросом:

— Смотри, мама твоя… С кем это она?

У газона внизу Катина мать говорила с угрюмым рослым парнем, одетым в кожанку и держащим в руке мотоциклетный шлем. Заметно было, что мать робеет и не может дать парню каких-то объяснений, которых тот домогался.

— Это по мою душу, — прикусив палец, прошептала Катя. — Пойдем отсюда… заметит! — потащила она Женю в комнату, и глаза ее были напряженными, узкими, недобрыми, без признаков того света, который сиял в них еще минуту назад.

— Да кто он такой?

— Контролер чертов! Специально ко мне приставленный! Женечка, уехать мне надо отсюда! Мне сейчас тошно объяснять, только мне надо уехать… Помоги, а? Поможешь?

Она повисла на нем. Он боялся обжечь ее сигаретой, совершенно ненужной сейчас, а пепельницы рядом не было. Впервые Женя чувствовал физически вес ответственности, ее тепло, ее дрожь…

16

16

Горничная, бренча связкой ключей, искала нужный. Замятина говорила:

— Извините, Айна, я думала, внук мой дома… Надо все-таки под ковриком оставлять ключ, а не внизу, а то пол-отпуска прокатаешься в лифтах…

Отпирая номер, Айна улыбнулась таинственно:

— Там маленький презент для вас…

Через секунду Ксения Львовна смотрела на громадный шоколадный набор и вазу с фруктами.

— Это кто принес?

— Я принес. — Айна, не искушенная в повадках русских глаголов, улыбалась скромно.

— От кого?