— Скажу, скажу! — проговорил Долан, отворачиваясь.

Скоро послышался цокот копыт его скакуна.

Кроме глухонемой или притворяющейся убогой старушки за целый день в мазанку никто не заглянул. Старушка принесла чай и кусок лепешки. В другой раз — кусок холодного мяса… Окна совсем узкие, дверь открывается наружу. У порога с надворья сидит или лежит на куске кошмы сторожевой. Толкни дверь — тут же поднимает голову…

«Как бы все-таки дать знать Церену о логове, бандитов?.. Ох, стервецы! Вот стервецы!» — вздыхал Онгаш, он не мог простить бритоголовому — заставил раздеться старика чуть не догола, оскорблял, больно толкнул в грудь рукоятью плетки.

Долго тянутся минуты и часы в заключении! А тут еще дразнит храпом подвыпивший часовой, ревет как конь с перерезанным горлом!

Совсем нежданно в узкое окошко сунулась вихрастая голова замурзанного мальчонки. Онгаш поманил его пальцем. Малец и не думал уходить. Но когда Онгаш приблизился к нему и смерил взглядом, ругнулся с досады. Пареньку было лет семь, не больше. Глазастенький, он с любопытством наблюдал, как бородатый человек отколупывает черными ногтями замазку, выставляя кусок стекла размером в ладонь…

Малец совсем! Да ведь живая душа! Хоть что-нибудь да поймет из дедушкиных слов.

— Зовут-то тебя как, внучек? — спросил Онгаш для начала.

— Мокон я… А что ты тут делаешь, аака?

— Мое имя Онгаш! — прошептал старик в самое ухо мальчику. — Запомнил? Я из хотона Чоносов… Слышал о таком хотоне?

Мальчик понимающе кивнул.

Чтобы привлечь маленького Мокона, старик отыскал в кармане складной ножик, которым обычно нарезал мясо в миске — это была единственная ценная вещица у Онгаша.

— Ты чей будешь, Мокон?

— Сын Очира, — бойко ответил мальчик, обрадованный подарком. — За что они вас?

— За то, что хочу людям добра! — сказал старик. — И тебе тоже! Расти большой, будешь отцу и матери помощником…

— Отца у меня нет, — уставясь в заросшее лицо нежадного дедушки, сказал маленький Мокон. — Я буду помогать брату Бамбышу! Он у меня знаете какой храбрый? Он — комсомол!

— Тс-с! — приложил палец к губам старик. Он уже слыхал это слово и знал, что оно означает. — Нельзя так говорить сейчас… Это плохие люди, — старик кивнул на спящего часового. — Они запрут Бамбыша, как меня, и потом застрелят из ружья.

— Как бы не так! — блеснув черными глазенками, ответил всезнающий Мокон. — Бамбыш спрятался! Только мама знает!..

— Вот и хорошо! — радовался старик вместе с малышом надежному укрытию его брата. — А ты мог бы передать сам или через маму один секрет Бамбышу?

— Я ему этот ножик передам! — пообещал мальчик, опуская складень за пазуху.